Даже невозмутимый судья Мо Ган одобрительно покачал головой, аккуратно складывая скорлупу от кедровых орешков в платок: за сорок лет службы в Зале Дисциплины он впервые видел, чтобы рядовой послушник Внешнего двора выигрывал бой у столичного фаворита исключительно за счет крепости собственного живота и братского милосердия.
Следующий сход свел представителей Ордена Цанъюнь со зловещей Сектой Кровавого Источника.
На хрустальную арену с шипением выскользнули двое младших адептов в костяной броне, державшие на железных цепях пару жутких духовных тварей — четырехглазых Кровавых Гончих с клыками длиной в ладонь. Звери глухо рычали, роняя на хрусталь ядовитую пену, разъедавшую камень.
Против них вышли двое старших учеников Пика Меча — Сун Цин и Чжоу Хань.
Оба провинциальных мечника перед выходом на помост послушно проглотили по свежему «Громовому Персику Лазурного Облака» и теперь стояли в широких шелковых шляпах, надвинутых до самых носов.
— Разорвать их на куски! — с мерзким оскалом крикнул кровавый заклинатель, спуская гончих с цепей.
Чудовища с бешеной скоростью рванули вперед, целясь прямо в горло мечникам.
Сун Цин и Чжоу Хань синхронно сбросили шляпы.
Пятьдесят тысяч зрителей на трибунах дружно ахнули и подались вперед, а столичные судьи на облачных платформах в изумлении уронили кисти в чернильницы.
На головах у обоих провинциальных мечников красовались гигантские, идеально круглые полуметровые одуванчики из наэлектризованных черных волос, вокруг которых с сухим треском плясали яркие голубые молнии! От каждого шага юношей по шелковым полам халатов пробегали снопы статических искр, а их брови стояли торчком.
— Что это за демоническая прическа?! — в ужасе взвизгнул младший заклинатель Кровавого Источника. — Они что, засунули головы в духовную громовую печь?!
— Техника Поступи Молнии! — тоненьким, пронзительным фальцетом пискнул Сун Цин, чьи голосовые связки пережало грозовой отдачей.
Благодаря сорокапроцентной прибавке к скорости оба мечника в одно мгновение превратились в смазанные сине-голубые тени! Они не просто уклонились от броска чудовищ — они с легкостью закружили вокруг растерянных псов, оставляя за собой искрящиеся следы сухих грозовых искр!
Гончие в ярости клацнули челюстями, пытаясь вцепиться в полы халатов мечников.
ЩЕЛК! ДЗЗЗТ! БАМ!
При первом же прикосновении к наэлектризованной ткани сработал свирепый побочный разряд!
Обеих четырехглазых тварей ударило такой мощной грозовой дугой, что их шкуры задымились, шерсть на загривках мгновенно встала дыбом пушистыми шариками, а сами адские псы с визгом кувыркнулись через головы и растянулись на хрустале, жалобно дрыгая лапами!
А в следующую секунду статический разряд перекинулся на их хозяев-заклинателей!
Обоих культиваторов Кровавого Источника тряхнуло грозовой искрой так, что их костяные шлемы слетели в опилки, их собственные прически тоже моментально превратились в два обугленных одуванчика, а из глоток вырвался тонкий, ультразвуковой бурундучий писк:
— Пи-пи-пи! Ой, мамочки, нас грозовой искрой ударило! Помогите, лапки отнимаются!
Сун Цин и Чжоу Хань, подбежав к парализованным соперникам, в два удара ножнами выбили их с помоста, победно запищав в унисон:
— Пи-пи-пи! Слава Ордену Цанъюнь! Пи-пи-пи!
Трибуны содрогнулись от такого дикого, оглушительного хохота, что со сводов горных пещер посыпались сталактиты!
Судьи на летающих платформах держались за животы, столичные барышни вытирали слезы платочками, а старейшина Секты Кровавого Источника в своей черной ложе побелел от ярости, ломая костяной посох о перила:
— Позор! Моих элитных бойцов выбили два пищащих одуванчика!
Апогеем первого турнирного дня стало тяжелое показательное первенство без правил, в котором секта Кровавого Источника, желая отомстить за унижение, выставила своего главного козыря.
Железные ворота подземного карцера арены со скрежетом поднялись, и на хрустальный помост под звон десятипудовых цепей вывалилось настоящее чудовище — Бронированная Костяная Горилла высотой в два с половиной чжана!
Монстр с чешуйчатой бугрой шкурой, заросший шипами белой кости, с оглушительным ревом ударил себя в грудь кулаками размером с мельничные жернова, отчего по пятиверстной хрустальной арене побежали глубокие трещины.
— Кто из вашей нищей секты посмеет выйти против зверя четвертого ранга без духовного оружия?! — ядовито прошипел старейшина Кровавого Источника.
Глава секты Юнь Чжэнь в ужасе схватился за сердце, опрокинув чашку с успокоительным настоем:
— Цзян Ли! Это же древний лесной титан! Он раздавит любого человека в лепешку за один вдох!
Цзян Ли лениво допил остатки сока, повернулся к стоявшему за спиной шестнадцатилетнему Гу Пи и мягко улынулся:
— Малыш Гуппи, выйди на минутку. Зверушка нервничает, шумит, людям турнир смотреть мешает. Ты только не бей ее, помни: мы любим природу. Просто аккуратно положи на спинку и почеши пузико.
— Хорошо, хозяин, я мигом, — добродушно кивнул двухметровый юноша.
Оставив пальмовый лист у кресла, шестнадцатилетний Гу Пи в простой холщовой рубахе с открытым, чистым лицом подростка неторопливо спустился по ступеням трибуны на арену.
Пятидесятитысячная толпа замерла в оцепенении.
Перед могучей пятиметровой гориллой стоял обычный деревенский паренек, у которого даже пушок над верхней губой толком не огрубел. Без доспехов, без духовного меча, без единой крупицы мерцающей ци в жилах.
Зверь с яростным ревом опустил оба пудовых кулака прямо на голову стоящего подростка, намереваясь расплющить его в мокрое пятно!
Удар десяти тонн чистой первобытной мощи рассек воздух со свистом бури!
Гу Пи даже с места не сдвинулся.
Он просто поднял обе свои огромные, загрубевшие от метеоритной мотыги юношеские ладони навстречу падающим лапам монстра — и легко, с мягким глухим хлопком, словно поймал спелый арбуз с ветки, остановил удар титана!
БАМ!
Хрустальный помост под ногами Гу Пи выдержал, даже не дрогнув. Врожденная конституция «Изначального Тела Пахаря-Титана» высшего пятизвездочного ранга, откормленная системной репой, поглотила удар так, будто на ладони юноши упала пушинка.
Глаза пятиметровой гориллы остекленели от неописуемого ужаса. Зверь заскрежетал клыками и попытался выдернуть лапы назад, но пальцы Гу Пи держали его намертво, словно стальные тиски.
— Тише, тише, чего шумишь, глупый? Землю топчешь, пыль поднимаешь, ласково прогудел шестнадцатилетний богатырь.