Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Кажется, Земля из сомнительного клиента, которого лучше держать на расстоянии, превратилась… в ситуативного партнера. Или, скорее, — в дальнего родственника. Что, кстати, не сильно грешило против истины.

Выглядели эти политесы крайне забавно, но для меня они уже ничего не значили.

Никогда бы не поверил, что увижу «грубо, зримо» миллион раз обыгранный писателями и режиссерами старого мира процесс самозарождения людей и материальных объектов в петле времени. Он же парадокс бутстрапа, названный так от выражения «to pull oneself up by one’s bootstraps», то есть совершенно невозможного действия.

Весело же было Роулинг, Нолану, Кингу и прочим авторам крутить этот ход в своих сюжетах, не особо утруждаясь объяснениями и последствиями. А у меня тут, прямо под боком, две цивилизации, которые вот-вот упрутся лбом в главный вопрос бытия: «А кто нас, собственно, создал? И зачем?»

Пора звать на помощь бородатого старика на облаке?!

Показывать грязным пальцем на древнюю картинку с ликом и кричать: «Это все он»?

С этой мыслью я заснул.

Утром мы, не сговариваясь, взялись за быт. Лил наколдовала шикарный омлет с овощами и зеленью, я смолол зерна и заварил кофе — который она любит, с соевым ванильным молоком. Говорили ни о чем: о погоде, о том, как игуаны опять разбегались по крыше, о планах сплавать до рифа и понырять с роллером… Короче, прятались от серьезных вопросов, как могли.

Потом Лил снова поговорила с матриархом — и резко погрустнела.

Как будто кто-то выключил свет внутри. Она сидела молча, глядя в пустую чашку, и я понял: хороших новостей не будет.

— Поехали кататься, — вдруг предложила она.

— Как скажешь, — тут же согласился я.

Мы переоделись в уличное и нырнули в салон автомобиля как в маленькую, но очень надежную крепость на колесах.

— Боишься чего-то?

Лил замялась, мне пришлось обнять ее, и оказалось, что она дрожит.

— Капитан… колеблется, — наконец решилась она. — Я же ксенолингвист и немного психолог, умею различать малейшие отклонения в тембре и тоне. Так вот, она не знает, что делать. Я боюсь… она может принять плохое решение… очень плохое.

— Взорвет Землю? — пошутил я.

Но Лил не улыбнулась, и я понял — дело на самом деле плохо. Я уперся в нее взглядом, и она коротко призналась:

— Капитан может пожертвовать кораблем.

— Святая корова! Да вы с ума посходили!

— Эд! Ты не понимаешь… нашей веры больше нет. Сеятели, которых мы себе представляли, не существуют. Ради чего все?

— Ну началось, — погрустнел я, — скажи еще: «Кто нас создал?»

— Да-да! Именно! — приняла сарказм за чистую монету она. — Население Геллы — двадцать миллиардов. Ты представляешь, что может произойти?!

А ведь она права. Знакомый мне христианский бог старого мира трансцендентен в любой из конфессий. И «натянуть» его на парадокс бутстрапа очень легко. Да хотя бы самое простое, достаточно заявить: вся петля времени существует только потому, что Бог извне поддерживает ее бытие. И создавал он всю петлю не по частям, а сразу целиком. Просто однажды сказал: «Да будут люди», — и люди появились сразу на всех планетах и во всех временах. Попробуй докажи обратное.

Парадокс есть, кризиса веры нет. Все танцуют.

Но на Гелле вера чисто прагматическая!

Сеятели не мистические, а технологические сущности: доказанные следами, артефактами, которые можно «потрогать». Дорога Сеятелей — не догма, а реально существующая космология: вселенная — не хаос, а проект развития. Жизнь — не слепая эволюция, а посев. Цивилизация Геллы — не случайность, а часть большого плана.

Если Сеятели не существуют — у них тупо нет запасного варианта.

Рушится не вера в сверхъестественное, а вся эмпирическая основа их существования. Как если бы на Земле доказали, что гравитация — иллюзия: все уравнения, законы, технологии разом теряют смысл.

Каждый геллянин искренне уверен: его жизнь — вклад в Дорогу Сеятелей. Нет Сеятелей — нет цели существования. Нет надежды на бессмертие. Зачем идти в свертку? Зачем рваться к звездам? Зачем осваивать чужие планеты?

Вообще — зачем жить?

— М-да… — протянул я. — Ну зачем корабль-то сразу взрывать? Просто не возвращайтесь, места на Земле хватит.

Лил посмотрела на меня так, что я понял: иногда лучше промолчать.

«Можно ли смягчить кризис? — подумал я. И сам же ответил: — Конечно. Нужна новая идея. Не просто лозунг, не утешение для слабых. А настоящая, большая. Такая, чтобы зажгла глаза у двадцати миллиардов человек».

Старый добрый монотеизм? Нет, даже не смешно. Это как сломать до основания… даже не храм, а весь город, залить руины напалмом, что прорастет — раундапом, затем из грязи лепить кирпичи для нового капища.

Бог Геллы должен быть технологическим, иначе его не поймут… и одновременно достаточно всемогущим для преодоления парадокса Бутстрапа.

— Сатоши побери! — выругался я. — Прямо загадка: что есть причина самого себя, но не Бог?

Если ли вообще отгадка… и тут в голове сверкнуло:

«Сатоши! Блокчейн!!!»

Технически выглядит весьма просто: криптографическая цепь, которая не дает переписать прошлое, соглашение между всеми участниками о том, что считать истиной и четкие правила перехода от одного состояния к другому. И вот из этих трех механизмов возникает нечто, что действительно существует как причина самого себя, без внешнего творца.

Рукотворный закон природы, который после акта инициации напрочь «забывает», что он рукотворный. Если считать, как в некоторых христианских форках, что законы природы — есть Бог, то блокчейн — рукотворный Бог. Если, как это заведено в авраамических религиях, Бог сотворил сами законы природы — то, запустив блокчейн, человек уподобился Богу. Это, конечно, если утрировать до полной ереси — ведь «настоящий» Бог не разменивается на отдельные законы природы, а воплощает их все сразу и без исключений.

Но блокчейн — всего лишь инфраструктура: линейная цепочка, которая растет по жестким правилам. Настоящее преодоление парадокса бутстрапа прячется внутри смарт-контрактов — жестких исполнительных автоматов. После загрузки, или деплоя, они выполняют заданные операции полностью самостоятельно, необратимо и безжалостно. Более того — они способны вызывать сами себя, обновлять себя через посредников и даже уничтожать себя. То есть без логических противоречий делать то самое «to pull oneself up by one’s bootstraps».

Осталось малое: все это как-то пришить к сверткам и трансвременным галпам — то есть наложить нового Бога на уже имеющуюся в наличии инфраструктуру вселенной.

Представим каждую звезду как активную ноду с двумя выходами. Она хранит историю блокчейна, существующего как причина самого себя, и самостоятельно верифицирует каждую транзакцию по правилам протокола. Вопрос, проявилась ли нода сама как явление природы или была проявлена Великим Программистом, — пока отложим в сторону.

Переход через свертку — это выполнение условий смарт-контракта: точность управления — правильный ключ и подпись, ведущие к переходу по верному адресу. Несимметричная кротовая нора — односторонняя связь, необратимая, как хеш. А парадокс бутстрапа — это самообновление смарт-контракта, в котором он меняет сам себя из будущего или из прошлого, замыкая петлю без начала и конца.

И вот итог: Бог-блокчейн неизменен, не имеет начала во времени, но обладает полной причиной в себе самом — через структуру нод и смарт-контрактов. Он технологичен, но при этом всемогущ. Парадокс бутстрапа для него — не ловушка, а сам способ существования.

Выглядит забавно… но бритву Оккама не проходит.

Значительно проще все объяснить законами природы — без лишних сущностей, богов и самопричин. То есть эта схоластика имеет шанс «взлететь», только если будет найден механизм управления «смарт контрактом» — настоящий, работающий, без иллюзий и посредников. А пока этого нет… проще забыть.

Кажется, Лил думала о чем-то похожем, но, как оказалось, совершенно в другую сторону:

41
{"b":"982681","o":1}