Тотально мобилизованная экономика явно больше не нуждалась в индустрии роскоши. В августе 1941 года, когда нью-йоркскую выставку еще не отменили, Департаменту заморской торговли с трудом удалось уговорить чиновников Министерства труда, чтобы десяти модным домам позволили сохранить основной костяк сотрудников [481]. За исключением компании Strassner, все эти предприятия участвовали в южноамериканском турне. Речь идет о брендах Creed (размещавшемся в универмаге Fortnum & Mason), Hartnell, Morton, Paquin, Molyneux, Stiebel, Russell, Lachasse и Worth (где, помимо главного дизайнера Эльзы Шамкоммюналь, работали также ателье брендов Amies и Mosca). Всего полгода назад кутюрье пользовались беспрецедентной поддержкой государства. Теперь же кабинет министров счел упомянутую просьбу политически «деликатной»; чиновники опасались, что их обвинят в «преференциях, оказываемых индустрии роскоши, и в поощрении растущего черного рынка» [482].

10 ноября 1941 года, через два месяца после отмены нью-йоркской выставки, когда правительственная программа тотальной мобилизации уже набирала обороты, Гарри Йоксл, коммерческий директор Vogue, подготовил устав Зарегистрированного объединения, а 6 января 1942 года его, наконец, учредили официально. Не стоит забывать, что цели Объединения сформулировали не сами кутюрье, а сотрудник Vogue. Подобно ключевым сотрудникам Ассоциации моды в 1930‑е годы, Элисон Сеттл и Мадж Гарленд, занимавшим позиции редакторов Vogue, Йоксл отлично представлял себе, как работает реклама на современном потребительском рынке: его деятельность была связана именно с продвижением, маркетингом и контролем над модной индустрией. Если взглянуть с этой точки зрения на задачи Объединения (см. пункты a–r устава в разделе «Приложение»), становится ясно, что их сформулировали не с учетом сиюминутных нужд кутюрье или военной экономики, а с прицелом на потенциальные потребности международной индустрии моды в целом. Всего перед Объединением поставили восемнадцать задач. Большинство из них (пункты g–r) носили общий характер и прописывались с опорой на «Акт о зарегистрированных объединениях с правами юридического лица» от 1908 года. Указанные пункты подтверждали законность финансовых операций, совершавшихся от имени Объединения: в этой сфере организация имела самостоятельный статус, отдельный от статуса конкретных ее членов. Первые шесть задач (пункты a–f) также отвечали требованиям Акта, который предписывал организациям подобного типа иметь четкий свод правил, открытый для общественного контроля. Именно в этой части устав Объединения закреплял ряд довоенных задач Ассоциации моды, пытавшейся формировать дизайнерские тренды и контролировать спрос на потребительские товары в рамках модной индустрии. Вот некоторые из этих задач: «а) поддерживать и укреплять репутацию Лондона как центра креативной моды»; «b) Сотрудничать с ассоциациями производителей тканей и другими представителями промышленной индустрии, а также с компаниями, фирмами и частными лицами в целях повышения престижа британской моды <…> на внутреннем и зарубежных рынках»; и «f) организовывать и проводить выставки британской моды» [483].

Следует понимать, что «зарегистрированное объединение» (incorporated society) — это коллективная структура, ставящая целью защиту профессионального статуса своих членов и отсев недобросовестных практиков. Новая институция вписывалась в парадигму разнообразных профессиональных ассоциаций, возникших в Британии в период между 1880 и 1925 годами, таких, например, как Зарегистрированное объединение музыкантов, Зарегистрированный институт британских декораторов и дизайнеров интерьера, Зарегистрированное объединение британских рекламодателей или Зарегистрированная ассоциация архитекторов и геодезистов. Джеффри Миллерсон, изучавший историю подобных «закрытых профессиональных ассоциаций», показал, что их главная цель заключалась «в погоне за престижем» и в том, чтобы отделять «профессионалов от всех остальных» [484]. Объединение модельеров определяло, какие именно предприятия относятся к сфере высокой моды и, соответственно, вправе претендовать на этот профессиональный статус. Оно структурировало лондонскую индустрию высокой моды и объявило своих членов «настоящими» кутюрье, тогда как модельеры, оставшиеся за его пределами, были дискредитированы. Вместе с тем, в отличие от аналогичных организаций, обеспечивающих своим членам профессиональное признание, новое Объединение в первых шести пунктах устава постоянно ссылалось на британскую моду, а не на лондонскую высокую моду. Это говорит о более широкой миссии, явно рассчитанной на то, чтобы приносить пользу производителям и продавцам одежды, не состоящим в Объединении. Решение зарегистрировать организацию как объединение модельеров, а не кутюрье соответствовало националистическим и эгалитарным трендам военных лет — времени, когда высокая мода воспринималась как нечто чуждое и элитарное. Это решение можно рассматривать и как производное от более общих целей. Объединение создавалось не только ради защиты люксового производства и индивидуальных предприятий кутюрье; оно встраивалось в разветвленную сеть влияния, заинтересованную в повышении престижа британской моды и реформе дизайна в масштабах всей отрасли.

Хотя из названия нового союза никак не следовало, что он объединяет представителей именно лондонской индустрии высокой моды, а заявленные цели, казалось, отвечали нуждам всего сектора модной индустрии, есть основания полагать, что выбор организационно-правовой формы («зарегистрированного объединения», а не профсоюза, экспортной группы или торговой палаты) предполагал намеренное отмежевание членов Объединения от сугубо коммерческих интересов. Как хорошо показывает Миллерсон, у такого рода профессиональных ассоциаций «сравнительно мало общего с профсоюзами; в чем-то они напоминают средневековые ремесленные гильдии <…> поскольку профсоюзы представительствуют за своих членов в переговорах о заработной плате и условиях труда и, следовательно, озабочены их экономическим статусом» [485]. Ключевое преимущество «зарегистрированного объединения» состояло в том, что, будучи некоммерческой организацией, оно занимало промежуточное положение между государством и частным сектором, а его идентичность ассоциировалась с гражданской миссией. Это был социальный и корпоративный проект, а не альянс, заключенный исключительно ради коммерческой выгоды

Членство в «зарегистрированном объединении», а не в «экспортной группе» (организации представителей текстильной индустрии) предоставляло кутюрье внятный и недвусмысленный статус. Объединение определяло род их деятельности как особую профессию, имеющую национальное значение. Если принять во внимание политическую ситуацию, с которой теперь приходилось мириться домам мод, можно предположить, что из всех задач, зафиксированных в уставе Объединения, именно пункт d («представлять их точку зрения в правительственных и отраслевых органах и прессе») лучше всего объясняет, почему модельеры в конце концов решились создать формальную институцию. Иными словами, коллаборации и помощь, оказываемая британской текстильной и швейной индустрии в условиях военной экономики, явились прямым результатом политики протекционизма, вызванного мобилизацией и укрупнением производства. Это заставляет усомниться в корректности версии, согласно которой правительство, якобы, «с самого начала поддерживало Объединение». Она плохо коррелирует с историей создания организации [486]. Гораздо правильнее, кажется, было бы рассматривать институционализацию лондонской высокой моды и формирование Объединения как реакцию на крайне непоследовательное государственное вмешательство в деятельность модельеров и политику жесткого ограничения экспорта, рабочей силы и поставок сырья. Фактически Объединение появилось не в рамках правительственной поддержки, а именно в тот момент, когда в этой поддержке дизайнерам было отказано.