— Лора.

Он произнёс её имя так, что она замолчала.

— Ты уже сделала больше, чем от тебя требовали. Не превращай этот день в проверку собственной ценности. Комиссия решает вопрос о здании, а не о том, заслуживаешь ли ты здесь жить.

Она посмотрела на него. В последнее время Марек всё чаще говорил с ней не как аудитор, который обязан проверить каждую строку, а как человек, которому небезразлично, что она чувствует. И всё же между ними оставалось слишком много невысказанного: его служба, её неизвестное прошлое, память о сестре, которую он только недавно вернул себе.

— А если я останусь без лавки? — спросила она тихо.

— Тогда мы будем думать, что делать дальше.

— Мы?

— Если ты не возражаешь.

Лора опустила взгляд на стаканчик, чтобы скрыть улыбку.

— Я, кажется, уже привыкла к тому, что ты вмешиваешься в мои дела.

— Это профессиональная деформация.

— Конечно.

Он осторожно коснулся её руки, и на этот раз Лора не отстранилась. Их пальцы переплелись на несколько секунд, пока по коридору не прошёл служащий с пачкой документов. Марек отпустил её ладонь, но не отошёл.

— После заседания я хочу поговорить с тобой, — сказал он.

— О чём?

— Не здесь.

Она собиралась спросить ещё что-нибудь, но дверь зала открылась, и секретарь пригласил участников вернуться.

Второе заседание началось с отчёта господина Дорна.

Он говорил долго, перечисляя нарушения, выявленные во время эксперимента, отсутствие окончательного разрешения на использование эмоциональных отпечатков и недостаточную продолжительность наблюдений. Лора слушала, стараясь не перебивать. В его словах было немало справедливых замечаний: они действительно не знали, как долго сможет работать новый источник, и не могли гарантировать, что защитный контур выдержит следующую зиму без прежней системы накопления.

Но затем Дорн перешёл к выводу, который заставил её выпрямиться.

— В связи с изложенным Палата считает преждевременным предоставление госпоже Браун права на дальнейшее ведение деятельности в данном помещении. Объект следует передать на торги, а исследования, связанные с использованием эмоциональных отпечатков, приостановить до получения отдельного разрешения.

— Вы предлагаете закрыть лавку из-за эксперимента, который не имеет отношения к её повседневной деятельности? — спросила Лора.

— Мы предлагаем не допустить дальнейшего распространения неконтролируемой магии.

— Но вы не представили доказательств того, что лавка представляет опасность.

— Доказательства могут появиться позднее.

— Тогда почему наказание должно наступить раньше?

Председатель поднял руку, призывая к тишине.

— Госпожа Браун, комиссия выслушала вашу позицию. Сейчас слово предоставляется представителю Палаты.

Марек сделал шаг вперёд.

Лора повернулась к нему. Она знала, что он не собирался выступать, и понимала, чем это может для него закончиться.

— Господин Рейн, — нахмурился председатель. — Вы не входите в состав комиссии.

— Я прошу разрешения представить дополнение к материалам дела. У меня есть сведения, которые имеют непосредственное отношение к оценке рисков.

— Вы отстранены от проверки.

— От проверки — да. Но не от права сообщить о нарушениях, которые мне стали известны в ходе исполнения служебных обязанностей.

Господин Дорн резко поднялся.

— Это превышение полномочий.

— Возможно, — ответил Марек. — Но прежде чем обвинять госпожу Браун в незаконном использовании магии, Палате следует объяснить, почему в её архивных записях обнаружены документы о прежних исследованиях Эстель Браун, которые не были включены в официальное заключение о судьбе лавки.

Он положил на стол несколько листов.

Лора узнала почерк Эстель и почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Эти записи подтверждают, что исследование альтернативного источника энергии началось задолго до появления госпожи Браун в Лиорне, — продолжил Марек. — Эстель Браун обращалась в Палату с предложением провести испытания, но её запрос был отклонён. Более того, часть материалов была изъята из архива, а сама исследовательница исчезла при обстоятельствах, которые до сих пор не получили официального объяснения.

Председатель просмотрел бумаги.

— Откуда у вас эти документы?

— Из архива Палаты. Я зарегистрировал их как приложение к материалам проверки.

— Вы понимаете, что разглашаете служебную информацию?

— Да.

Дорн посмотрел на Марека с нескрываемой неприязнью.

— Вы готовы поставить под угрозу собственное положение ради этого дела?

— Я уже поставил его под угрозу.

Лора почувствовала, что больше не может молчать.

— Я не прошу комиссию оправдывать всё, что произошло во время праздника, — сказала она. — Мы готовы передать результаты эксперимента на независимую проверку, соблюдать ограничения и не проводить новых испытаний без разрешения. Но лавка не должна закрываться из-за того, что её прежняя хозяйка пыталась найти способ помочь городу. Я не знаю, что случилось с Эстель Браун, и не могу отвечать за решения Палаты восемнадцать лет назад. Но я знаю, что сейчас здесь работают люди, которые получают доход, покупатели, которые возвращаются, и место, которое снова стало частью этой улицы.

Она посмотрела на председателя, затем на остальных членов комиссии.

— Вы можете запретить мне заниматься исследованиями. Можете потребовать дополнительные проверки. Но не говорите, что лавка никому не нужна. Вы не можете этого знать лучше тех, кто каждый день открывает её дверь.

В зале воцарилась тишина.

Председатель долго изучал документы, затем попросил комиссию удалиться для совещания. Лора села на скамью рядом с Мареком, не произнося ни слова. Её руки дрожали, и она спрятала их под папкой.

— Ты мог не делать этого, — сказала она наконец.

— Мог.

— Тебя действительно могут уволить.

— Да.

— И всё равно ты принёс эти документы.

Марек посмотрел на неё.

— Я слишком долго считал, что служба требует от меня молчать, когда я вижу несправедливость. Больше не хочу жить так.

Лора осторожно коснулась его плеча.

— Спасибо.

Он накрыл её ладонь своей, и в этом коротком жесте было больше, чем в любых обещаниях.

Комиссия вернулась почти через сорок минут.

Председатель занял своё место, дождался, пока все участники сядут, и зачитал решение.

— Рассмотрев финансовые документы, сведения о деятельности предприятия, отзывы посетителей и дополнительные материалы по истории объекта, комиссия постановила: признать Тыквенную лавку госпожи Браун действующим предприятием, имеющим основания для дальнейшего функционирования.

Лора перестала дышать.

— Право временного управления преобразовать в долгосрочное разрешение на ведение деятельности сроком на три года с возможностью продления. Задолженность по содержанию помещения подлежит погашению в соответствии с согласованным графиком. Торги по объекту отменить.

Она услышала последние слова, но не сразу поняла их смысл. Только когда председатель закрыл папку и секретарь начал собирать документы, Лора осознала, что лавка больше не находится на краю чужого решения о продаже.

— Подождите, — произнесла она. — То есть… лавка остаётся?

Председатель посмотрел на неё поверх очков.

— Если вы продолжите вести дела так же ответственно, как в последние недели, госпожа Браун, у нас не будет оснований пересматривать разрешение.

Лора медленно выдохнула.

— Спасибо.

Она не стала произносить длинную речь, хотя могла бы. Не стала объяснять, сколько сил ушло на то, чтобы отмыть старые окна, привести в порядок кухню, найти поставщиков, научиться работать с местными деньгами и не потерять голову среди незнакомых законов. Всё это сейчас казалось слишком личным для официального зала.

Когда они вышли на площадь, ветер поднял с мостовой несколько листьев. Лора остановилась на верхней ступени, прижимая к груди папку с решением.