Поцелуй оказался мягким и немного неловким, как бывает, когда два человека слишком долго откладывают то, что уже давно стало очевидным. Лора почувствовала тепло его ладони у себя на лице и едва заметное напряжение в его пальцах. Она сама подалась вперёд, и тогда Марек поцеловал её снова — увереннее, глубже, уже не скрывая того притяжения, которое прежде старался держать под контролем.

Когда они наконец отстранились, Лора несколько секунд смотрела на него, не находя подходящих слов.

— Кажется, это тоже не было предусмотрено в вашем служебном расписании, — прошептала она.

— Нет.

— И в отчёте вы об этом не напишете?

— Определённо нет.

Она рассмеялась, и Марек, не отпуская её руки, снова наклонился к ней.

На этот раз поцелуй длился дольше. Лора провела пальцами по его волосам, а он обнял её за талию, осторожно притягивая ближе. В его движениях не было ни поспешности, ни привычной сдержанности аудитора. Только тепло и желание, которое они оба слишком долго не решались признать.

Когда Марек коснулся губами её виска, Лора на мгновение закрыла глаза.

Ей хотелось, чтобы этот вечер продолжался, чтобы за окном не было ни Палаты, ни запретов, ни аукциона, а существовала только маленькая лавка, запах корицы и человек, рядом с которым она впервые за долгое время переставала чувствовать себя чужой.

Но затем она вспомнила о подвале.

— Марек, — тихо сказала она. — Мы должны решить, что делать с тыквами.

Он не сразу отстранился.

— Я знаю.

— Если Палата узнает, что мы нашли коллекцию, они придут за ней.

— Я постараюсь задержать официальное уведомление.

— Вы рискуете своей работой.

— Возможно.

— Не нужно делать это только ради меня.

Марек посмотрел ей прямо в глаза.

— Я делаю это не только ради вас. Но и не собираюсь притворяться, будто вы для меня ничего не значите.

Лора почувствовала, как у неё теплеет лицо.

— Тогда нам придётся действовать осторожно.

— Как вы любите говорить, я умею ждать.

— А я предпочитаю, когда ожидание приносит результат.

— Кажется, мы уже обсуждали это.

Он улыбнулся и поцеловал её в лоб.

Поздно ночью, когда Марек ушёл, Лора ещё долго не могла уснуть.

Она лежала в комнате наверху, слушая, как дождь постепенно стихает за окном. Внизу стояла тишина, но теперь она не казалась такой тяжёлой, как прежде. В подвале находилась коллекция Эстель, в старых документах скрывались ответы, а Марек, которого она ещё недавно считала человеком, пришедшим закрыть её лавку, неожиданно стал тем, кому хотелось доверять.

Перед сном Лора достала из ящика копию записи, которую они нашли в подвале, и перечитала последнюю строку.

«Если расчёты верны, они способны поддерживать не только отдельные воспоминания, но и большой защитный контур».

Она перевернула лист.

На обратной стороне обнаружилась ещё одна запись, которую они с Мареком не заметили. Несколько слов были почти стёрты, но последняя строка читалась отчётливо:

«Для завершения опыта необходима смесь № 7 и память, которую никто не пожелает отдавать».

Лора медленно опустила бумагу.

Что-то подсказывало ей, что Эстель искала не просто способ сохранить воспоминания. Возможно, она пыталась найти источник магии, который вообще не требовал бы жертв.

А если это так, то жестяная банка с какао была не случайным предметом, а частью незаконченного эксперимента.

Внизу, за закрытой дверью, одна из фонарных тыкв вдруг вспыхнула ярче остальных.

И на её металлической табличке, где прежде значился только номер, медленно проступило новое слово:

«Лора».

Утром Лора проснулась раньше обычного, хотя накануне долго не могла уснуть. За окном только начинало светлеть, и дождевые капли, оставшиеся на стекле после ночной непогоды, медленно стекали вниз, оставляя прозрачные дорожки. В комнате пахло корицей и старой бумагой: вечером она принесла наверх несколько записей Эстель, надеясь разобрать их при дневном свете, но в итоге уснула, так и не закончив.

На тумбочке лежал лист с последней найденной фразой:

«Для завершения опыта необходима смесь № 7 и память, которую никто не пожелает отдавать».

Лора перечитала её ещё раз.

Вчера эта запись показалась ей загадочной, почти бессмысленной, но за ночь она успела придумать несколько объяснений, и ни одно не принесло облегчения. Что могла означать память, которую никто не пожелает отдавать? Воспоминание, слишком дорогое человеку? Или то, что невозможно извлечь из памяти обычным способом?

Она спустилась вниз, поставила чайник и принялась готовить завтрак. В лавке было непривычно тихо, однако теперь тишина не казалась ей окончательной. Она знала, что за закрытой дверью подвала находятся ответы, которые Эстель оставила почти два десятилетия назад, и что без них невозможно понять ни природу её какао, ни причину собственного появления в Лиорне.

В дверь постучали.

Лора улыбнулась раньше, чем успела посмотреть в окно.

Марек стоял на пороге без пальто, в тёмном свитере и с небольшим бумажным пакетом в руках. Сегодня он выглядел не как аудитор, а как человек, который просто пришёл навестить женщину, по которой успел соскучиться.

— Доброе утро, — сказал он.

— Вы опять проходили мимо?

— На этот раз я даже не буду придумывать оправдание.

Он протянул ей пакет. Внутри оказались свежие булочки с яблоками и небольшая баночка сливочного масла.

— Это подкуп? — спросила Лора.

— Попытка обеспечить вам нормальный завтрак. Вы вчера почти ничего не ели.

— Вы следили за тем, сколько я ем?

— Я заметил, что вы забываете о еде, когда увлекаетесь документами.

Лора посмотрела на него с улыбкой.

— Опасное наблюдение. Ещё немного, и вы начнёте знать обо мне слишком много.

— Боюсь, этот процесс уже начался.

Она отступила, пропуская его внутрь.

Марек снял свитер с плеч, повесил его на спинку стула и, проходя мимо, легко коснулся губами её виска. Лора задержала на нём взгляд, а затем, не удержавшись, сама потянулась к нему. Поцелуй вышел коротким, но совершенно естественным, словно они давно привыкли встречать друг друга именно так.

— Теперь завтрак? — спросил он.

— Теперь завтрак.

Они устроились за столиком у окна. Лора разломила булочку пополам, налила чай и рассказала о фразе, которую обнаружила на обороте записи Эстель.

Марек внимательно выслушал её, после чего попросил показать лист.

— «Память, которую никто не пожелает отдавать», — повторил он. — Это может быть связано с устройством защитного контура.

— Вы знаете, что она имела в виду?

— Есть одна теория. В старых магических трактатах упоминается так называемый первичный отпечаток. Это память, которая не была извлечена из человека и не проходила через государственное хранилище. Она остаётся частью его личности, но может создавать достаточно сильный магический след, если человек сам готов поделиться им.

— То есть человек должен отдать воспоминание добровольно?

— Не совсем. Важно, чтобы он не расставался с ним. Воспоминание должно оставаться внутри, иначе исчезает то, что Эстель, вероятно, пыталась сохранить.

Лора задумалась.

— Но тогда откуда берётся энергия?

— Возможно, из самой связи между человеком и воспоминанием. Не из потери, а из того, что память продолжает существовать.

— Получается, можно пользоваться магией, ничего не забывая?

— Если Эстель действительно нашла такой способ, то да.

Лора посмотрела на него.

— И Палата об этом знает?

— Судя по её документам, она знала о самом исследовании. Но не факт, что ей удалось понять принцип.

— А если удалось?

Марек медленно положил лист на стол.

— Тогда становится понятнее, почему её исчезновение до сих пор вызывает столько вопросов.

После завтрака они спустились в подвал.