Марек принёс небольшой светильник и защитные перчатки, а Лора взяла с собой тетрадь, куда переписала все найденные записи. Теперь, когда они знали, что коллекция тыкв могла быть связана с городской защитой, даже привычный запах сушёных листьев казался им частью чего-то гораздо более масштабного.

Они остановились возле дальнего стеллажа, где стояли три большие тыквы с прозрачной кожурой.

— Я проверил их вчера вечером, — сказал Марек. — Все три связаны между собой. Если одна начинает светиться ярче, две остальные реагируют почти одновременно.

— Значит, они работают как единая система?

— Возможно, как небольшой испытательный контур.

Лора подошла к столику, на котором лежала тетрадь Эстель. На этот раз они решили внимательно изучить все страницы, включая те, что прежде казались пустыми.

Марек осторожно приподнял листы, проверяя их на наличие скрытых надписей. На нескольких страницах обнаружились тонкие символы, почти незаметные при обычном освещении.

— Здесь есть ещё один слой, — произнёс он.

Он направил на бумагу светильник, и под чернилами проступили дополнительные строки.

Лора наклонилась ближе.

«Палата продолжает считать, что память должна быть извлечена и передана в хранилище, прежде чем её энергия сможет быть использована. Но это не единственный способ. Я слишком долго пыталась доказать им, что можно сохранить саму память, не отнимая её у человека».

Ниже следовал рисунок. Семь тыкв были расположены по кругу, а в центре находилась небольшая чаша, похожая на ту, в которой Лора готовила какао.

— Семь источников, — сказала она. — Это связано с седьмой смесью?

— Скорее всего. Посмотрите на обозначения возле каждой тыквы.

Марек провёл пальцем по рисунку.

— Здесь указаны не виды памяти, а состояния. Радость, привязанность, надежда, благодарность, чувство дома…

— И ещё два.

Лора прочитала последние слова:

— «Прощение» и «желание жить».

Они переглянулись.

— Это не случайный набор воспоминаний, — произнёс Марек. — Эстель собирала эмоциональные отпечатки, которые могли существовать независимо от конкретного события.

— То есть не важно, что именно человек помнит. Важно, что он чувствует, когда вспоминает?

— Похоже на то.

Лора посмотрела на одну из тыкв. Внутри неё медленно переливался золотистый свет.

— Но почему тогда нужна смесь какао?

— Возможно, она служит проводником. Не создаёт энергию, а помогает соединить отпечаток с человеком.

— Как будто напиток напоминает ему о чём-то, что уже было внутри?

— Да. Только в данном случае речь идёт не о случайной ассоциации, а о магическом воздействии.

Лора достала из сумки жестяную банку № 7. С тех пор как она попала в Лиорн, банка сопровождала её повсюду, и теперь ей казалось, что она должна была оказаться здесь с самого начала.

Марек посмотрел на неё внимательнее.

— Вы принесли её?

— Она всё равно не перестаёт вести себя странно.

Лора поставила банку на столик. На крышке уже виднелись те самые семь тонких линий, которые они замечали прежде.

Стоило ей коснуться металла, как все три большие тыквы вспыхнули одновременно.

Из глубины подвала донёсся тихий звук, похожий на звон тонкого стекла. Затем на стене за стеллажом проступили новые строки.

«Последний рецепт не возвращает воспоминание. Он соединяет то, что было разделено».

Лора почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Кажется, мы нашли его, — сказала она.

Марек подошёл ближе.

— Не торопитесь.

Но строки продолжали проявляться, одна за другой.

«Не использовать память, извлечённую из человека. Не брать её из хранилища. Не пытаться заменить утраченное чужим. Источник должен быть живым и добровольным».

Под надписью возникла схема чаши, семи тыкв и небольшого магического круга.

— Она оставила инструкцию, — прошептала Лора.

Марек внимательно изучил рисунок.

— Это не рецепт напитка. Это схема запуска защитного контура.

— Значит, Эстель собиралась использовать его для всего города?

— Да. Но здесь не хватает одной части.

Он указал на пустое место в центре круга.

Там должен был находиться ещё один знак, но бумага была повреждена, и разобрать его не удавалось.

Лора стала искать другие записи, пока не заметила тонкий конверт, прикреплённый к задней обложке тетради. Внутри лежала последняя страница дневника.

На ней было написано:

«Если ты читаешь это, значит, я не успела завершить работу. Не пытайся повторить опыт в одиночку. Для последнего шага нужны двое, которые добровольно поделятся не воспоминаниями, а тем, что связывает их друг с другом. Не жертвой, не платой и не обещанием. Только тем, что они готовы сохранить».

Лора перечитала последнюю строку.

— Двое?

Марек стоял рядом, и она заметила, как он нахмурился.

— Возможно, это объясняет, почему Эстель не смогла закончить опыт.

— У неё не было второго человека?

— Или не было человека, которому она могла доверить такую часть работы.

Лора посмотрела на него.

— А если она искала не просто помощника, а человека, с которым могла разделить что-то важное?

— Тогда последний рецепт действительно не имеет отношения к обычной магии.

Он осторожно взял страницу и перевернул её. На обратной стороне стояла подпись:

«Эстель Браун. За два дня до последнего опыта».

Внизу, среди стеллажей, время будто перестало существовать. Лора и Марек продолжали изучать записи, пока не нашли ещё один документ, сложенный в несколько раз и спрятанный под деревянной подставкой.

Это было письмо. На конверте значилось имя адресата: «Господину Ардену Вейлу, Палата магических расходов».

Марек нахмурился.

— Я знаю эту фамилию.

— Кто он?

— Один из старших магистров Палаты. Его имя до сих пор встречается в документах, связанных с городской защитой. Но он умер много лет назад.

— Тогда почему письмо так важно?

Марек осторожно раскрыл конверт.

Текст был написан рукой Эстель.

«Вы сказали, что моя работа опасна, потому что она лишает Палату контроля над источником энергии. Возможно, вы правы. Но я не могу согласиться с тем, что люди должны продолжать платить памятью за безопасность, если существует другой путь.

Я видела отчёты хранилищ. Я знаю, сколько воспоминаний поступает туда каждый месяц и сколько из них никогда не используется для поддержания защитного контура. Они остаются в глубинных секциях, где постепенно теряют связь с владельцами.

Вы называете это необходимыми расходами. Я называю это потерями, которые можно предотвратить.

Мой метод не разрушит защиту города. Он позволит заменить её питание. Эмоциональные отпечатки, сохранённые в фонарных тыквах, могут накапливаться и передавать энергию без извлечения памяти. Но для запуска потребуется добровольное соединение двух живых источников. Иначе контур не примет новый поток.

Я прошу вас дать мне возможность завершить испытание. Если оно удастся, никто больше не будет вынужден отдавать воспоминания ради того, чтобы город оставался целым».

Лора подняла глаза.

— Он отказал ей?

Марек перечитал последнюю часть письма.

— Ответа здесь нет.

— Но она исчезла через два дня.

— Значит, что-то произошло после этого письма.

Он сложил лист.

— Арден Вейл был одним из архитекторов нынешней защитной системы. Если Эстель действительно нашла альтернативу, её открытие могло лишить Палату значительной части полномочий.

— Вы хотите сказать, что её могли заставить замолчать?

— Я не хочу делать выводы без доказательств.

— Но вы об этом думаете.

Марек не стал отрицать.

Лора посмотрела на полки с тыквами. Ей вдруг представились люди, чьи воспоминания могли находиться здесь, — дети, родители, супруги, друзья. Они отдавали самое дорогое, чтобы получить защиту, а затем, возможно, даже не знали, что кто-то пытался найти способ вернуть им утраченное.