— Как тебя зовут?

— Том.

— Хорошо, Том. Тогда я приготовлю тебе какао.

Она вернулась к плите, стараясь не показывать, насколько её удивили слова мальчика. Рецепт для дождливого четверга всё ещё лежал раскрытым на столе. Лора снова посмотрела на строчку внизу страницы, но та уже исчезла.

Вместо неё проступили другие слова.

Не спрашивайте о том, чего человек не помнит.

Лора задержала взгляд на надписи, затем закрыла книгу.

Она не знала, что именно имела в виду госпожа Браун, но впервые за всё время пребывания в Лиорне почувствовала, что эта лавка может быть не просто способом заработать деньги и избежать аукциона.

Возможно, у неё была своя история.

И, похоже, эта история начиналась с людей, которые приходили сюда в дождливые дни.

Том пил какао медленно, придерживая чашку обеими руками. Он не разговаривал, но и не выглядел смущённым. Иногда он смотрел на улицу, иногда — на старую вывеску за окном, словно ожидал, что кто-то появится из-за поворота.

Лора не торопила его.

Она убрала со стола лишние бумаги, протёрла стойку и начала составлять список того, что ещё требовалось купить. Молоко, свежие сливки, сахар, мука, несколько видов специй, чистые полотенца, свечи. Чем дольше она смотрела на список, тем яснее понимала, что даже самая скромная лавка потребует вложений.

— У вас вкуснее, — неожиданно произнёс Том.

Лора обернулась.

— Чем?

— Чем у госпожи Браун.

Она невольно улыбнулась.

— Это комплимент или предупреждение?

Мальчик задумался.

— Не знаю. У неё было другое. Но ваше тоже хорошее.

— Тогда я постараюсь не испортить впечатление.

Том допил какао и поставил чашку на стол.

— Сколько я должен?

Лора растерялась. Она ещё не придумала цены и не знала, сколько в этом городе обычно стоил подобный напиток.

— Сегодня ничего.

Мальчик нахмурился.

— Мама говорит, нельзя брать чужое бесплатно.

— Тогда считай, что это плата за первый отзыв о моей лавке.

Он посмотрел на неё с подозрением.

— Я ещё ничего не сказал.

— Зато выпил до последней капли.

Том улыбнулся, впервые за всё время.

Когда он поднялся, чтобы забрать пальто, Лора заметила, что мальчик вдруг остановился возле стойки. Его взгляд был прикован к жестяной банке с номером семь.

— Вы нашли её? — спросил он.

Лора проследила за его взглядом.

— Ты про эту банку?

Он кивнул.

— Госпожа Браун говорила, что её нельзя открывать до последней чашки.

Лора почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— А ты знаешь, что это значит?

Том покачал головой.

— Нет. Она никогда не объясняла.

Он надел пальто, попрощался и вышел под дождь.

Лора ещё несколько секунд стояла у двери, наблюдая, как мальчик удаляется по мокрой улице. Затем закрыла лавку и вернулась к столу.

Банка № 7 стояла на прежнем месте.

Она не трогала её с утра, но теперь заметила на крышке то, чего раньше не видела: тонкую полоску выцветшей бумаги, приклеенную под краем металла.

Лора осторожно подцепила её ногтем.

На бумаге было написано всего несколько слов:

Для последнего гостя.

Она перечитала надпись, затем посмотрела на закрытую книгу рецептов.

За окном дождь продолжал идти, и оранжевые фонари постепенно становились ярче.

Лора впервые подумала, что, возможно, госпожа Браун оставила ей не просто лавку.

Она оставила ей незаконченный рецепт.

И, судя по всему, кто-то в Лиорне всё ещё ждал, когда его приготовят.

Дождь начался ещё до рассвета и, судя по всему, не собирался прекращаться.

Он мелко барабанил по стеклам, стекал по потемневшим рамам и собирался в небольшие лужицы на подоконниках. Ветер время от времени толкал ставни, заставляя старую лавку вздрагивать всем своим деревянным корпусом. Где-то наверху скрипели половицы, а за стеной негромко постукивала труба, словно в доме жил кто-то ещё, предпочитавший не показываться на глаза.

Лора проснулась от холода.

Первое мгновение она не понимала, где находится. Потолок над головой был незнакомым, одеяло пахло пылью и сухими травами, а за окном вместо привычного городского двора виднелась узкая улица с мокрой брусчаткой и фонарями, которые даже днём продолжали светиться тусклым оранжевым светом.

Потом память вернулась.

Лиорн. Зелёная дверь. Лавка госпожи Браун. Тридцать дней, из которых осталось двадцать девять. А ещё Марек Рейн, который вчера смотрел на неё так, будто она была не случайной женщиной из другого мира, а подозрительным обстоятельством, требующим отдельного расследования.

Лора села на кровати и потёрла ладонями лицо.

— Доброе утро, — пробормотала она самой себе. — Если это вообще можно так назвать.

Комната наверху оказалась чуть уютнее, чем она ожидала. Небольшая спальня с узкой кроватью, комодом, старым зеркалом и шкафом, дверцы которого закрывались только после нескольких настойчивых попыток. На спинке стула висел найденный вчера шерстяной кардиган, а рядом лежала её одежда, которую Лора с вечера развесила сушиться. Кроссовки так и не высохли, поэтому пришлось снова надеть домашние тапочки, обнаруженные в нижнем ящике комода.

Она спустилась по лестнице, стараясь не задевать плечом стену. Внизу было темно и прохладно. Вчерашняя суета, разговоры с Олли и появление Марека оставили после себя странное ощущение, будто лавка прожила за один вечер больше событий, чем за предыдущие восемнадцать лет.

На столе лежали бумаги, которые Олли помогла ей разобрать. Уведомление о временном управлении, старые счета, список имущества и несколько листов с печатями городской казны. Лора отодвинула их подальше, чтобы освободить место.

Сначала нужно было навести порядок. Потом — разобраться с документами. И только после этого думать о том, как заработать достаточно денег, чтобы не потерять лавку.

План выглядел разумным, хотя ни один его пункт не объяснял, как именно ей следовало действовать в мире, где даже обычное освещение, судя по всему, могло потребовать оплаты воспоминаниями.

Лора подошла к окну и посмотрела на улицу.

Дождь делал город почти бесцветным. Каменные фасады домов потемнели, вывески покачивались под порывами ветра, а редкие прохожие прятали лица под широкими зонтами. На противоположной стороне улицы пожилая женщина пыталась прикрыть корзину с овощами куском ткани, который ветер то и дело поднимал над её головой.

Лора невольно улыбнулась.

В её прежней жизни такие утра обычно означали, что в гостинице будет больше посетителей, чем в солнечный день. Люди, застрявшие из-за непогоды, чаще задерживались в холле, заказывали кофе, спрашивали о позднем выезде и жаловались на транспорт. Она умела справляться с подобными днями: следила, чтобы в зале было тепло, чтобы у стойки не скапливались недовольные гости, а в кофемашине всегда оставалось достаточно воды.

Здесь у неё не было ни кофемашины, ни персонала, ни даже уверенности в том, что кто-нибудь захочет зайти.

Но была старая лавка. И, возможно, этого пока хватало.

В кухонной части помещения Лора обнаружила больше вещей, чем вчера успела заметить. За узкой дверью находилась небольшая кладовая, где на полках стояли жестяные коробки, стеклянные банки и несколько деревянных ящиков с выцветшими надписями. Большинство продуктов давно испортились, однако кое-что сохранилось благодаря плотным крышкам и сухому воздуху.

Лора осторожно открывала банки одну за другой, проверяя содержимое по запаху. В одной обнаружились сушёные яблоки, в другой — корица, в третьей лежали тёмные стручки, которые она не смогла определить. На дне большого ящика нашлась небольшая пачка сахара, а возле стены — мешочек с орехами.

Какао тоже было.

Оно хранилось в нескольких жестяных банках, похожих на ту, с которой всё началось. На крышках стояли номера, а на одной из них сохранилась надпись: «Осенняя смесь № 7». Лора задержала на ней взгляд, но открывать банку не стала. Ей хватало и той, что привела её сюда.