Потом я посмотрела вокруг. На пыльный прилавок, на старые столики, тыквенные светильники, на лестницу, ведущую к комнате с зелёным покрывалом, на кухню, где лежала записка неизвестной женщины. И на вывеску за окном.

Тыквенная лавка госпожи Браун.

Я не знала, как вернуться домой. Не знала, почему ключ привёл меня именно сюда. Не знала, кто сказал «наконец-то», когда я открыла дверь. И совершенно точно не собиралась уходить отсюда раньше, чем получу хотя бы один ответ.

— Где подписать?

Ферр поднял голову.

— Что?

— Заявление на временное управление.

— Вы серьёзно?

— Пока не уверена.

Я протянула руку.

— Но подписать всё равно хочу.

Он посмотрел на Марека. Марек — на меня. Несколько долгих секунд никто не говорил. Потом он подошёл к прилавку, взял из папки Ферра чистый лист и положил передо мной.

— Тогда прежде чем поставить подпись, госпожа Лора, вам следует знать ещё одну вещь.

— Какую?

Он посмотрел наверх, на семь светящихся тыкв.

— За восемнадцать лет эта лавка ни разу не принимала нового хозяина.

— Вы уже говорили, что дверь не открывалась.

— Дело не только в двери.

Марек опустил взгляд.

— Трое пытались восстановить её работу после исчезновения госпожи Браун.

Я почувствовала, как пальцы сами собой сжали край прилавка.

— И что с ними произошло?

— Первый отказался через два дня. Второй продержался до утра. Третий больше никогда не соглашался говорить о том, что увидел внутри.

За моей спиной едва слышно звякнула чашка. Я резко обернулась. На столике возле окна, который ещё минуту назад был пуст, стояла чашка с тонкой золотой каёмкой. Из неё поднимался пар. По лавке медленно поплыл запах какао, корицы и дыма. Тот самый запах.

Марек Рейн перестал смотреть на меня. Теперь он смотрел на чашку. И впервые с момента его появления спокойствие исчезло с его лица.

— Не трогайте её.

Я и не собиралась. На поверхности тёмного напитка появилась маленькая золотистая рябь, а в отражении я вижу не потолок лавки. Там было женское лицо. Пожилая женщина смотрела прямо на меня. Её губы шевельнулись.

На этот раз я отчётливо разобрала слова.

— У тебя осталось двадцать девять дней.

А затем поверхность какао снова стала тёмной и гладкой.

К рассвету я так и не уснула.

Попытка лечь в постель госпожи Браун закончилась тем, что я двадцать минут смотрела в потолок и представляла все возможные варианты того, куда исчезла женщина, которой принадлежали платье, щётка, очки и эта самая кровать.

Поэтому я вернулась вниз, села за один из столиков возле окна и стала ждать утра.

Лиорн просыпался медленно. Сначала погасли фонари. Не одновременно: золотистый свет в тыквах постепенно тускнел, словно каждая из них засыпала отдельно от остальных. Потом появились первые прохожие.

Женщина в длинном синем пальто открыла цветочную лавку напротив. Мужчина с тележкой остановился возле соседнего дома и выгрузил несколько корзин. По улице прошли двое детей в одинаковых красных шапках. Все выглядели совершенно обычно. Именно это беспокоило больше всего.

Я почему-то ожидала, что другой мир обязан немедленно выдать себя чем-нибудь очевидным: летающими драконами, людьми с острыми ушами или хотя бы волшебниками в мантиях.

Вместо этого женщина напротив подметала крыльцо. Потом по улице прошёл мужчина с газетой под мышкой. Следом проехала та самая повозка без лошади. Я прижалась лбом к стеклу. Повозка двигалась сама, под её днищем мягко мерцала синяя линия, а мужчина на козлах спокойно читал газету. Вот и вся магия. Никто не обращал на неё внимания.

Я посмотрела на вывески.

«Госпожа Верн. Цветы и садовые редкости».

«Часы мастера Корра».

«Чай, специи и восточные товары».

Буквы были немного непривычными, вытянутыми, с лишними завитками, однако смысл возникал в голове сразу, без усилия.

За окном женщина из цветочной лавки перестала подметать, она смотрела прямо на меня и наши взгляды встретились. Метла выпала из её рук. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга через улицу.

Потом она оставила метлу лежать на мостовой и быстро пошла ко мне. Я вскочила. Женщина перешла улицу, поднялась на крыльцо и остановилась перед дверью. Колокольчик звякнул и вошла она.

Ей было около шестидесяти. Невысокая, крепкая, с серебристыми волосами, собранными под зелёной шляпкой, и лицом человека, привыкшего задавать вопросы раньше, чем окружающие успевали придумать ответы.

Она посмотрела на меня.

— Кто вы?

Вопрос был настолько ожидаемым, что я всё равно не нашла ответа.

— Лора.

— Это я услышала. Кто вы такая?

— Я...

Пришлось остановиться.

Правдивый ответ выглядел приблизительно так: «Я администратор гостиницы из другого мира, купившая банку какао в антикварном магазине и оказавшаяся здесь босиком». Вряд ли удачное начало знакомства.

— Я приехала ночью.

Женщина нахмурилась.

— К госпоже Браун?

— Не совсем.

— Тогда что вы делаете в её лавке?

— Это довольно сложный вопрос.

— Мне шестьдесят три. Я располагаю временем.

Я невольно улыбнулась, но она не улыбнулась в ответ.

— У меня есть ключ. Я достала его. Реакция оказалась совсем не той, которую я ожидала. Женщина побледнела и сделала шаг ближе.

— Где вы его взяли?

— Купила.

— Ключ?

— Банку какао. Ключ был внутри.

— Где?

— Это будет ещё более сложный вопрос.

Женщина осторожно коснулась выцветшей ленты, словно боялась, что ключ исчезнет.

— Семёрка.

— Да.

Она посмотрела на меня.

— Покажите банку.

— Её здесь нет.

— Где она?

— Дома.

— А где ваш дом?

Вот теперь разговор окончательно зашёл туда, куда я не хотела.

— Далеко.

— В каком районе?

— Очень далеко.

Женщина прищурилась.

— Вы не из Лиорна.

Это был не вопрос.

— Нет.

— Из столицы?

— Нет.

— Северных провинций?

— Тоже нет.

Она перечислила ещё несколько мест, названия которых я услышала впервые. Я отрицательно качала головой после каждого. В конце концов женщина раздражённо вздохнула.

— Тогда откуда?

Я посмотрела в окно. Мимо прошли дети в красных шапках. По мокрой мостовой проехал велосипед, заднее колесо которого почему-то не касалось земли. Вдалеке виднелась высокая башня с часами.

Всё выглядело слишком настоящим, чтобы продолжать убеждать себя в обратном.

— Боюсь, вы мне не поверите.

— После того как в Тыквенной лавке впервые за восемнадцать лет ночью загорелись окна, я готова поверить во многое.

Я медленно повернулась к ней.

— Восемнадцать?

— Восемнадцать лет, два месяца и примерно неделю. Я не считала дни.

По её тону было понятно, что считала.

— И всё это время сюда никто не заходил?

— Пытались. Дверь не открывалась.

— У города нет ключа?

— Было четыре.

— И?

— Ни один не подошёл.

Я машинально сжала свой.

Женщина проследила за движением.

— Как вас зовут полностью?

— Просто Лора.

— Люди не бывают «просто Лорами».

— Сегодня, похоже, бывают.

Она снова посмотрела на ключ.

— А меня зовут Олли Верн. Цветочная лавка напротив принадлежит мне уже тридцать семь лет, и тридцать семь лет я наблюдаю за этим окном.

— Значит, вы знали госпожу Браун?

Лицо Олли изменилось.

Совсем немного, но я заметила.

— Все на этой улице знали госпожу Браун.

— Что с ней произошло?

— Она исчезла.

— Куда?

— Если бы мы знали, это называлось бы отъездом.

Я вспомнила спальню наверху. Очки возле раскрытой книги, то платье на стуле и записку под хлебом.

Не открывайте нижнюю дверь.

— Она ушла внезапно?

Олли долго молчала.

— Вечером лавка работала. Утром была закрыта.