Первой тревожной деталью стала тишина фонарей. Они заметили её почти одновременно, когда уже собирались уходить с площади. Один из маленьких фонарей у ступеней ратуши погас. Через несколько секунд свет исчез ещё у трёх тыкв, стоявших возле фонтана. Лора остановилась.

— Марек?

Он достал прибор.

Стрелка начала медленно опускаться.

— Поток снижается, — сказал он.

— Но ведь контур работает.

— Работает. Только не так, как мы рассчитывали.

— Что это значит?

Марек посмотрел на золотистый купол над городом. Тот ещё сохранял форму, но его свет постепенно становился слабее.

— Эстель не собиралась использовать отпечатки один раз. Они должны были поддерживать защиту постоянно.

— Значит, фонари нужно подпитывать?

— Возможно. Но в записях не было указано, как долго они способны сохранять энергию.

Лора почувствовала, как радость постепенно сменяется тревогой.

— Мы не можем каждый день устраивать праздник и собирать тысячи людей на площади.

— Не можем.

Марек снова посмотрел на прибор.

— Есть ещё кое-что.

— Что?

— Старый источник энергии не отключился. Он продолжает работать вместе с новым.

— Разве это плохо?

— Нет. Но если Палата заметит, что часть защитного контура получает энергию извне, она обязательно начнёт расследование.

Лора посмотрела на ратушу.

В окнах верхнего этажа зажёгся свет. На балконе стоял человек в длинном тёмном пальто. Даже издалека она узнала серебристую застёжку на воротнике.

Инспектор Дорн.

Рядом с ним находились ещё двое представителей Палаты. Марек проследил за её взглядом и нахмурился.

— Они знают.

— Что теперь будет?

Он убрал прибор в карман и взял её за руку.

— Теперь нам нужно доказать, что новый источник может работать постоянно, а не только во время праздника.

— И если мы не успеем?

Марек посмотрел на неё.

— Тогда они постараются уничтожить результаты эксперимента.

Лора сжала его пальцы.

Над площадью продолжали светиться тысячи фонарных тыкв, но теперь она смотрела на них иначе. В каждой находилось что-то очень личное, доверенное городу добровольно, без принуждения и платы. Это было не просто красивое украшение к осеннему празднику. Это была возможность, которую Лиорн мог потерять, если Палата решит, что новый порядок опаснее старого.

Она вспомнила слова Эстель:

«Я хочу, чтобы люди перестали платить за право помнить».

И впервые поняла, что для завершения её работы недостаточно доказать существование другого источника магии. Нужно было убедить весь город, что он имеет право выбирать, как распоряжаться собственной памятью.

Марек наклонился и тихо сказал:

— Мы справимся.

Лора посмотрела на него.

— Вместе?

— Вместе.

Они пошли по освещённой фонарями улице, а позади них над крышами Лиорна медленно угасал золотистый свет нового защитного контура.

Праздник закончился, но настоящая борьба за город только начиналась.

Утро торгов выдалось холодным и ясным. За ночь дождь смыл с мостовых последние следы осеннего праздника, оставив на камнях тонкий блеск, а на крышах — редкие золотистые листья. Город словно старательно приводил себя в порядок перед важным событием, хотя Лора подозревала, что Лиорн просто не хотел показывать, насколько сильно его потрясла прошедшая ночь.

Она стояла за прилавком Тыквенной лавки госпожи Браун и в который раз пересчитывала бумаги, разложенные на столе. Договор временного управления, отчёты о выручке, счета поставщиков, список постоянных посетителей, заключение о состоянии помещения и несколько страниц с результатами осеннего эксперимента. Последние были особенно важны, хотя Лора до сих пор не понимала, какую именно формулировку предпочтет Палата: «неподтверждённый магический эффект», «опасное вмешательство в городскую защиту» или, что было бы совсем неприятно, «незаконное использование эмоциональных отпечатков».

Марек прочитал её мысли по выражению лица.

— Если ты продолжишь перекладывать эти бумаги, они не станут убедительнее, — заметил он, застёгивая пуговицы тёмного пальто.

— Зато я буду точно знать, что ни один лист не потерялся.

— Ты проверила их уже четыре раза.

— Пять, — поправила Лора. — И на этот раз я обнаружила, что отчёт о закупках лежит не в той папке.

Марек посмотрел на стопку документов, затем на неё, и уголок его рта едва заметно дрогнул.

— В Палате любят порядок. Возможно, это произведёт впечатление.

— Я надеюсь произвести впечатление не только порядком. У меня есть лавка, которая приносит доход, поставщики, покупатели и вполне приличный план дальнейшей работы. Было бы обидно, если бы всё это проиграло человеку с печатью и очень серьёзным выражением лица.

— Человеку с печатью придётся объяснить, почему он собирается закрыть предприятие, которое уже приносит пользу городу.

— Ты уверен, что они станут слушать?

— Нет, — честно ответил Марек. — Но я уверен, что ты должна заставить их услышать.

Лора закрыла папку. Последние дни они почти не расставались: готовили документы, восстанавливали записи Эстель, обсуждали результаты эксперимента и пытались понять, как сделать новый источник энергии постоянным. Фонарики на улицах постепенно погасли, а защитный контур города вернулся к прежнему состоянию. Однако теперь никто не мог утверждать, что магия обязательно должна питаться отнятыми воспоминаниями. Они доказали существование другой возможности, и этого оказалось достаточно, чтобы в Палате началось настоящее беспокойство.

Вчера вечером Марек получил официальное уведомление о том, что его отстраняют от участия в проверке. Впрочем, он не выглядел человеком, готовым отступить.

— Тебе не обязательно идти со мной, — сказала Лора, хотя сама не хотела, чтобы он оставался дома.

— Я знаю.

— Тебя могут обвинить в нарушении служебных правил.

— Уже могут.

— Марек…

— Лора, — произнёс он мягче, — я не собираюсь оставлять тебя одну перед комиссией, которая считает, что право человека на воспоминания можно измерить в единицах магической энергии.

Она отвела взгляд, чтобы не выдать, насколько сильно эти слова её тронули. За окном кто-то остановился у вывески, задержался, посмотрел на расписание работы и пошёл дальше. Обычное утро, обычная улица, обычная лавка. И всё же теперь Лора знала, что за этим привычным порядком скрывается гораздо больше, чем она могла представить в тот день, когда впервые коснулась старого ключа.

— Тогда пойдём, — сказала она. — Не хочу заставлять комиссию ждать.

Здание городской казны располагалось на площади Трёх часов, неподалёку от Палаты магических расходов. Это было массивное строение из серого камня с высокими окнами и широкими ступенями, по которым поднимались люди в дорогих пальто, с папками и кожаными портфелями. На фасаде висели объявления о торгах, а у входа стоял служащий, проверявший документы участников.

Лора остановилась у нижней ступени.

— Странно, — произнесла она. — Я представляла себе этот день совсем иначе.

— Как именно?

— Думала, что буду нервничать из-за денег. Или из-за того, что кто-нибудь обнаружит ещё один долг Эстель. Но сейчас мне кажется, что я больше всего боюсь услышать, будто у меня нет права здесь находиться.

Марек не ответил сразу. Он посмотрел на зелёную папку в её руках, затем осторожно коснулся её локтя.

— Твоё право не зависит от того, что они напишут в своих документах.

— Но от документов зависит, останется ли у меня лавка.

— Это уже другой вопрос. И на него у тебя есть ответ.

Он открыл дверь и пропустил её вперёд.

В зале торгов было прохладно. Вдоль стен стояли длинные скамьи, в центре находился стол комиссии, а за ним — трое служащих в тёмных мундирах. На стене висели часы с серебряным циферблатом. Несколько человек уже заняли места: двое представителей торгового дома, пожилой мужчина с газетой и женщина в зелёной шляпе, которая внимательно изучала список выставленных на торги объектов.