— Я был здесь однажды после смерти брата. Дом уже тогда казался заброшенным.

— Вы знаете, кому он принадлежал?

— Нет. Томас не любил посвящать семью в свои дела.

Элеонор заметила, что он произнёс это без прежней сухости. В его словах звучала не досада на брата, а сожаление о том, как мало он успел узнать о человеке, которого считал слишком независимым и упрямым.

У двери обнаружились свежие следы. На влажной земле виднелись отпечатки небольших ботинок.

— Она здесь, — сказала Элеонор.

Александр первым поднялся на крыльцо и постучал. Ответа не последовало.

— Клара? — позвала Элеонор. — Это я. Мы пришли не за тем, чтобы тебя забрать.

— Уходите! — голос девочки был осипшим, словно она долго плакала.

— Мы не уйдём, пока не убедимся, что ты в безопасности. Ты можешь не открывать дверь, но хотя бы ответь мне.

— Вы привели его!

Элеонор поняла, что Клара увидела Александра через щель или окно.

— Я не знала, что он придёт, когда отправлялась на поиски, — сказала она. — Но он здесь не для того, чтобы увезти тебя.

— Все так говорят!

Александр шагнул ближе к двери.

— Клара, меня зовут Александр Уитмор. Я не стану входить без твоего разрешения. Но мне нужно, чтобы ты выслушала меня.

— Вы Уитмор, — наконец произнесла девочка. — Значит, вы и есть те, от кого меня прятали.

Александр не ответил сразу. Элеонор увидела, как он посмотрел на старую дверь, словно пытался найти за ней человека, которого никогда не встречал, но который мог быть частью его семьи.

— Возможно, — сказал он. — Но я не знаю, почему тебя прятали. И не собираюсь требовать, чтобы ты мне доверяла.

Дверь медленно приоткрылась. Клара стояла в старом платье, с растрёпанными волосами и побелевшими от холода губами. В руках она держала небольшой свёрток. Элеонор заметила, что девочка дрожит, хотя в доме была печь, в которой ещё тлели угли.

— Ты могла простудиться, — сказала она, осторожно приближаясь. — Давай сначала найдём тебе тёплое место.

— Я не вернусь в пансион.

— Мы не будем решать это сейчас. Но тебе нужно поесть и согреться.

— Он заберёт меня? — Клара перевела взгляд на Александра.

— Нет, — ответил тот. — Я не имею права распоряжаться твоей жизнью.

Эти слова, кажется, удивили девочку больше, чем всё остальное. Она отступила, позволяя им войти.

В доме пахло сыростью и остывшей золой. На столе стояла чашка, рядом лежала раскрытая книга, а на подоконнике сохранились следы от нескольких свечей. Клара явно находилась здесь не впервые.

— Откуда ты знаешь это место? — спросила Элеонор.

Девочка крепче прижала свёрток к груди.

— Мне написали, что здесь можно найти ответы.

— Кто написал?

— Я не знаю. В письмах не было имени. Только говорилось, что я должна приехать, если в пансионе начнут искать мои документы.

Элеонор обменялась взглядом с Александром.

— Ты получила такое письмо недавно?

— Несколько дней назад. Оно пришло вместе с обычным. Я спрятала его, потому что боялась, что мистер Пембертон узнает.

— Пембертон давно не управляет пансионом, — напомнила Элеонор.

— Он всё равно знает людей. Он однажды сказал, что даже если миссис Блейк умрёт, никто не сможет меня защитить.

— Он приходил сюда? — Александр медленно снял перчатки.

— Не знаю. Но письмо было написано так, будто человек знал, что происходит в пансионе.

Клара положила свёрток на стол и развязала тесёмку. Внутри находились несколько старых писем, сложенных вчетверо, и маленькая фотографическая карточка. На ней была изображена молодая женщина с тёмными волосами. Её лицо казалось знакомым, хотя Элеонор не могла понять почему.

Александр взял карточку. Его пальцы замерли. — Это Томас.

Элеонор посмотрела на снимок внимательнее. На обороте, рядом с изображением женщины, стоял мужчина, которого она узнала по портрету в библиотеке Уитморов. Тот же спокойный взгляд, та же чуть заметная улыбка.

Александр медленно опустил карточку.

— Он был моим старшим братом.

Он развернул первое письмо. Бумага была хрупкой, чернила местами выцвели, но почерк оставался различимым.

«Томас, я не позволю им решать за нас. Ты обещал, что найдёшь способ поговорить с матерью, но я больше не могу ждать. Если они узнают о ребёнке, они отнимут её. Я не хочу, чтобы наша дочь росла в доме, где её будут считать ошибкой. Миссис Блейк согласилась принять её. Она обещала не спрашивать лишнего и не выдавать девочку, пока не будет уверена, что опасность миновала. Я оставлю ей письма и деньги, которые ты передал. Если ты сможешь приехать, мы поговорим. Если нет, прошу хотя бы не забывать о ней».

Александр дочитал письмо до конца. Его лицо стало неподвижным.

Элеонор осторожно взяла следующий лист. Это был ответ, написанный другим почерком, вероятно, рукой Томаса.

«Я не отказываюсь от дочери и не собираюсь позволять кому-либо решать её судьбу вместо нас. Я поговорю с матерью, когда вернусь. До тех пор прошу тебя оставаться у миссис Блейк. Деньги будут поступать регулярно. Я найду способ всё исправить».

Александр сел на край стула. Впервые с момента их знакомства Элеонор увидела, что он не пытается контролировать собственную реакцию. Он смотрел на письмо, но, казалось, видел перед собой совсем другое — брата, которого уже не мог спросить ни о чём.

— Он собирался рассказать семье, — произнёс Александр. — Но не успел.

Клара стояла у стола, не отрывая взгляда от него.

— Значит, он был моим отцом?

Александр поднял голову.

— Да. Судя по этим письмам, Томас был твоим отцом.

Девочка словно перестала дышать.

— А моя мама?

Элеонор посмотрела на письмо, где упоминалась женщина, но её имя не сохранилось в первой строке. В следующем конверте нашлась короткая записка с подписью: «Элизабет».

— Её звали Элизабет, — сказала Элеонор. — Похоже, она жила здесь.

— Кто-нибудь ещё знает об этих письмах? — спросила она.

— Только я, — тихо ответила Клара. — Я нашла их здесь, когда приезжала с женщиной, которая привезла меня в пансион. Она сказала, что это место принадлежало маме. Я тогда была маленькой и почти ничего не помню.

— Когда ты приезжала?

— Несколько лет назад. Мне сказали, что я должна забыть дорогу сюда.

Александр поднял глаза.

— Кто привёз тебя сегодня?

— Никто. Я пришла сама.

Он снова посмотрел на письма.

— Ты не должна была оставаться здесь одна.

— А где мне было оставаться? В пансионе меня обманывали. Вы ничего обо мне не знали, — в её голосе не было детской капризности. Только усталость человека, который слишком рано понял, что его жизнь зависит от чужих решений.

К полудню они вернулись в поместье Уитморов.

Элеонор не хотела вести Клару туда, но Александр настоял, чтобы девочка согрелась и поела до возвращения в пансион. Он также распорядился отправить за врачом, хотя Клара уверяла, что чувствует себя нормально. В гостиной их встретила леди Уитмор.

Она сначала посмотрела на сына, затем на Элеонор и наконец на девочку, которая держалась чуть позади.

— Александр, что всё это значит? — спросила она.

— Мама, нам нужно поговорить.

— Не сейчас. У меня гости через час, и я не намерена менять планы из-за очередного дела пансиона.

— Это не дело пансиона.

Он положил письма на стол. Леди Уитмор взглянула на верхний лист, и выражение её лица изменилось. Она не стала читать его до конца. Достаточно было увидеть почерк.

— Откуда это у тебя?

— Из дома, где жила Элизабет.

— Ты не должен был туда ездить.

— Значит, вы знали о письмах.

— Я знала, что твой брат совершил ошибку. И некоторые люди решили воспользоваться этим обстоятельством.

— Это не ошибка, — сказал Александр.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь. Томас был молод, увлечён и совершенно не думал о последствиях. Эта женщина не принадлежала к нашему кругу, а ребёнок…