Александр собирался уезжать, когда Элеонор заметила, что он задержался у двери в западное крыло.

— Что-то не так?

— Нет. Просто я вспомнил, как часто бывал здесь в детстве.

— В пансионе?

— Мой отец поддерживал это заведение. Иногда привозил меня с собой, когда встречался с прежней хозяйкой. Тогда мне казалось, что все эти комнаты слишком маленькие, а девочки слишком шумные.

Элеонор не стала задавать следующий вопрос, но Александр сам продолжил:

— У меня был старший брат. Томас. Он любил это место больше, чем я. Мог часами разговаривать с воспитанницами, помогал им выбирать книги, спорил с отцом о том, чему следует учить девочек.

— Он тоже занимался благотворительностью?

— Он считал, что образование не должно зависеть от того, насколько богата семья. Отец относился к этому спокойнее, пока Томас не начал говорить о вещах, которые не принято обсуждать в нашем кругу.

— Вы с ним были близки?

— Мы были разными. Но это не мешало нам быть братьями.

Он произнёс последние слова так, словно давно не позволял себе вспоминать об этом вслух.

— Что с ним случилось?

Александр отвёл взгляд к окну. На стекле ещё держались капли дождя.

— Он погиб несколько лет назад. Лошади испугались на дороге, экипаж перевернулся. Томас умер до того, как его успели доставить домой.

— Мне жаль.

— Прошло достаточно времени.

Александр посмотрел на неё. Впервые за всё время их знакомства он не попытался скрыть усталость за холодной вежливостью. Он не добавил ничего больше. Элеонор тоже не стала расспрашивать. Ей показалось важным, что он вообще рассказал ей о брате.

Когда Александр наконец собрался уезжать, она проводила его до экипажа.

— Спасибо за помощь, — сказала она. — Не только за материалы. Без ваших людей мы бы не успели закрыть крышу до следующего дождя.

Экипаж тронулся. Элеонор ещё некоторое время смотрела ему вслед, пока поворот дороги не скрыл его из виду.

Первый разговор о них с Александром Элеонор услышала через три дня.

Она возвращалась из лавки с покупками для кухни, когда у ворот остановились две дамы. Одна из них узнала её и поспешно отвернулась, но вторая не успела скрыть выражение лица.

— Это она? — прошептала женщина.

— Да. Та самая мисс Блейк.

— Говорят, мистер Уитмор теперь проводит у неё чуть ли не каждый день.

— Неужели? А я слышала, что он приезжал с рабочими и оставался до вечера.

Элеонор прошла мимо, не изменив шага. Она не знала, кто именно распространял эти разговоры, но прекрасно понимала, что они означают. В небольшом городе даже обычный визит мужчины к женщине, не состоящей с ним в родстве, мог стать поводом для пересудов.

Вечером она спросила миссис Хадсон, слышала ли та что-нибудь.

Экономка не стала притворяться, что не понимает.

— Уже говорят, что мистер Уитмор слишком часто бывает в пансионе.

— Он помог с ремонтом крыши.

— Это известно не всем. А тем, кто знает, подробности не особенно интересны.

— Что именно они говорят?

— Что вы стараетесь привлечь его внимание. Что он приезжает сюда не только ради здания. Некоторые даже уверены, что вы рассчитываете выйти за него замуж.

Элеонор устало опустилась на стул.

— Потрясающе, город уже распланировал мою свадьбу.

— Я бы не советовала относиться к этому легкомысленно. Для вас такие разговоры опаснее, чем для него.

Элеонор понимала, что миссис Хадсон права. Её положение было куда более уязвимым. Она могла потерять доверие родителей, а вместе с ним и тех немногих воспитанниц, которые ещё оставались в пансионе.

На следующий день ситуация стала серьёзнее. Мистер Уилмот прислал записку с просьбой приехать к нему в город. Элеонор решила, что речь пойдёт о документах, которые она обещала подготовить к следующему заседанию попечителей. Однако, когда она вошла в его кабинет, стало ясно, что разговор будет совсем о другом.

— Мисс Блейк, — начал он, предлагая ей место. — Я хотел бы обсудить одну неприятную тему.

— Если это касается пансиона, я готова.

— Именно его репутации.

Элеонор села напротив.

— Что-то произошло?

— До меня дошли разговоры о вашем общении с мистером Уитмором. Я не склонен верить каждому слуху, но вы должны понимать, что подобные обстоятельства могут повлиять на решение попечителей.

— Мистер Уитмор приезжал по поводу ремонта крыши. Он привёз плотника и материалы, которые были оплачены по согласованной цене.

— Я не сомневаюсь, что у вас найдётся разумное объяснение каждому визиту. Но общество редко интересуется объяснениями, если уже выбрало удобную версию событий.

— Что вы предлагаете?

Уилмот сцепил пальцы.

— На время прекратить личные встречи с мистером Уитмором. Если возникнет необходимость обсудить дела пансиона, делайте это письменно или в присутствии других попечителей.

Элеонор почувствовала, как внутри поднимается возмущение. — Вы предлагаете мне отказаться от помощи человека, который действительно заинтересован в сохранении пансиона, только потому, что кому-то не понравилось, как часто он приезжает?

— Я предлагаю вам защитить собственное положение. Не забывайте, что решение о будущем учреждения ещё не принято. Вам необходимо убедить попечителей в своей способности управлять пансионом, а не давать им повод обсуждать вашу личную жизнь.

— Но у меня нет с мистером Уитмором никаких отношений, которые следовало бы скрывать.

— Однако слухи не нуждаются в доказательствах. Сэр Реджинальд Харкорт высказал обеспокоенность. Он полагает, что ваше сближение с мистером Уитмором может поставить под сомнение независимость ваших решений.

Теперь всё стало понятнее.

Харкорт не мог заставить её продать пансион напрямую, пока она сохраняла поддержку хотя бы части попечителей. Но если он сумеет убедить их, что Элеонор зависит от Александра, то любое её решение можно будет представить как результат чужого влияния.

— Подумайте об этом ещё раз, мисс Блейк. Вы рискуете не только собственной репутацией.

Она покинула кабинет с ощущением, что её загнали в угол, из которого нельзя выйти без потерь.

Через неделю Александр приехал в пансион, но не вошёл в дом.

Элеонор увидела его из окна кабинета. Он разговаривал с миссис Хадсон у ворот, передал ей свёрнутые бумаги и вскоре направился к экипажу. Она вышла во двор раньше, чем успела решить, стоит ли это делать.

— Мистер Уитмор!

Александр остановился и обернулся. На его лице не появилось ни удивления, ни радости. Только та самая сдержанность, которую Элеонор уже успела научиться отличать от настоящего равнодушия.

— Мисс Блейк.

— Вы могли бы передать документы через управляющего.

— Мог бы. Но мне нужно было убедиться, что их получили.

— Миссис Хадсон прекрасно справилась бы с этой задачей.

Он не сделал и шага навстречу. Элеонор почувствовала, что между ними возникла дистанция, которой раньше не было даже во время самых неприятных разговоров.

— Вы избегаете меня? — спросила она.

Александр посмотрел на неё внимательнее.

— Я стараюсь не создавать вам дополнительных трудностей.

— Вы могли бы хотя бы объяснить это, а не избегать меня.

Он опустил взгляд на бумаги, которые держал в руке.

— Тогда скажу прямо. Уилмот сообщил мне о разговорах, которые ходят по городу. Он считает, что моё присутствие здесь может навредить вашему положению.

— И вы решили, что лучше просто отойти в сторону?

— Я решил, что не имею права делать вашу жизнь сложнее.

— А спросить меня, чего хочу я, вы не подумали?

Александр замолчал. Элеонор увидела, как напряглась его челюсть.

— Вы хотите, чтобы я продолжал приезжать?

— Я хочу, чтобы вы не решали за меня, что для меня лучше, — сказала она наконец.

Александр сделал шаг ближе.

— Вы не понимаете, как быстро подобные разговоры могут испортить репутацию женщины. Вам достаточно одного неосторожного слуха, чтобы родители начали забирать дочерей. А мне придётся лишь выслушать несколько неприятных замечаний.