Когда в ходе нынешнего переустройства (реформации) были явлены цвет маска их лицемерия, то духовенство приползло, стеная, к его милости королю, и предали ему многое, что они отдавали своему папе, чтобы он (король — Т.Ч.) ввел их в светский чин и велел им по их образцу делать то же со своими любимыми подданными. И они были не менее добрыми к духовному господину, ибо их зады[1466] сидели на колючках, пока они не получили прощение от папы, ради боязни нежелательных последствий. Так же поступили и светские власти. Как только эта связь была предана, парламент распался, ибо наши прелаты и их присяжные друзья нашли то, что искали, и поймали рыбку, на которую они забрасывали наживку всех этих граней реформации, и для которых кардинал, в надежде загнать мир в рай для дураков, даже согласился со своим здравым смыслом отказаться от должности канцлера. Что касается Даремского епископства, сказать вам всю правду, он не мог согласиться ни на что иное, кроме как наградить своего старого духовника и одного из своих главных сподвижников, тихого Сатурна[1467], что говорит столь редко, но весь день расхаживает туда и сюда, замышляя и воображая беду. Мерзкий лицемер (Т. Волей — Т.Ч.) велел его (Даремское епископство — Т.Ч.) оставить.

Что касается той службы, описанной в Христовом Евангелии, то он явился в Лондонское епископство. Какую же службу он исполнял там? Он сжег Новый Завет, назвав его doctrinam peregrinam, т. е. чуждым учением. Да, воистину: смотри, сколь отличным от папы было житие Того, в крови которого был создан этот Завет, и тем более чуждо это учение папскому закону, в коем единственно, и в практике которого этот Тунсталл научен, по этой причине он покинул Лондонское епископство. По этой же причине он снова подхватил его, поскольку этого жаждало его любостяжание и честолюбие. И это естественно, нет ничего необычного в том, что там должен быть какой-либо хороший епископ, пока в епископствах царит не что иное, как светская помпа, роскошь, сверхизбыточное изобилие, всякого рода излишества, свобода оставаться безнаказанным — т. е. вещи, которых лишь дурные желают, а добрые опасаются.

И как только парламент закончил работу, кардинал получил свою хартию и подался домой, и все епископы разбежались, словно лисы по норкам, оставив однако, после себя своих посыльных, чтобы вернуться назад, как только звезды повернутся к лучшему, чего они и боятся.

Откуда исходит все это злосчастье? Воистину, это десница Божия, дабы покарать похоть этих великих людей, которые ходят без страха Божия, следуя по стопам вознесшихся прелатов, вопреки своему призванию, и дабы отомстить за обиды, богохульства и жестокое преследование Его Слова.

Когда Мартин Лютер осыпал упреками папу и его клир, цитируя пассажи из Слова Божия, всяких книг навозили в Англию, и наш кардинал поверил, что нашел хорошее средство против этого дела, и послал в Рим, требуя суетного титула — «защитник веры»[1468], о чем проповедовал наместник Кройдона[1469], что его королевская милость не потеряет Лондона и 20 миль в его окрестности[1470]. И неудивительно, ибо это стоило более, чем Лондон и 40 миль в окружности. Он способен сделать (я думаю) всё это с честью, кроме пролития безвинной крови, что была пролита идолу, и ежедневно проливается. Когда это славное имя[1471] пришло от нашего святого отца, кардинал принес эту весть его королевской милости в Гринвич. И хотя оно уже было у нашего короля, и тот знал его (свой новый титул — Т.Ч.), утром были собраны все лорды и джентльмены, которых можно было созвать в столь короткий срок, дабы произнести его (имя — Т.Ч.) с честью. А на следующее утро кардинал узнал об этом известии с другой стороны, через монахов. Часть знати явилась открыто и передала ему (Волей — Т.Ч.) поклон из Рима от лица папы, другие — встретили его на полдороге, а третьи — у ворот дворца, и наконец, его королевская милость поприветствовал Волей в зале и провел к тому месту, где были подготовлены высокие сидения для его королевской милости и кардинала, и была зачитана булла, а там уж не только мудрые, но и люди недалекого ума хохотали, осмеивая суетно напыщенный стиль, как и на получении кардинальской шапочки, которую, один грубиян притащил в Вестминстер под полою плаща[1472]. Он одел посланника в богатую одежду, и отослал его обратно в Дувр, и наказал епископу Кентерберийскому принять его, а затем еще компанию лордов и аристократов, я не знаю, что было потом, пока она снова не прибыла в Вестминстер, где ее нахлобучили на чашу, и расставили свечи вокруг, так, чтобы величайший герцог в стране должен был воздать ей честь, т. е. его (Волей — Т.Ч.) пустому сиденью, когда сам он отсутствовал.

И затем, поскольку не нашлось противных аргументов из Слова Божия, Мартина решили осудить властью короля. И королевская милость, чтобы снова потворствовать папе, должен был составить книгу, в которой следовало доказать все, к чему они пришли. По причине нехватки мест из Писания, да и напрямую противно букве Писания, была изложена доктрина о том, что прелаты суть церковь, а церковь не может ошибаться, а посему, всё, что они творят, — истина, и мы должны верить им без всякого Писания, даже если они говорят то, что противно Писанию. Посему Бог, обиженный таким богохульством, дабы дать понять своим врагам, что они не узрят в открытом Писании, ни на практике их жития и деяний, напрямую обратных духу и букве Писания, и житию Христа и апостолов все эти 800 лет, излил чашу гнева своего на нас и уязвил мудрых мира сего остротою их же ума.

Более того, когда Мартин Лютер изъяснился в послании, прося его королевскую милость помыслить, какой бы ответ на то дать, где сталась слава великой похвалы, что его милость дал кардиналу за его добрые деяния и бенефиции, которую все граждане королевства должны испытать?

Мор среди других клевет в своем «Диалоге…» говорит, что никто из нас не должен дерзать жить нашей верою до смерти, но вскорости Бог доказал Мору, что тот всегда был постыдным лжецом, Он дал сил его слуге Томасу Хиттону исповедать (и это на смерть!) веру в Его святого сына Иисуса, за что епископы Кентербери и Рочестера после пытки и морения голодом в секретном узилище, убили его в Мейдстоне жесточайшим образом.

Я молю его благороднейшую милость, нашего короля, поразмыслить обо всех способах, каковыми кардинал и наши святые епископы вели его с тех самых пор, как он сделался монархом, и рассмотреть, к чему шла вся гордыня, роскошь, и суетная похвальба кардинала, и как Бог изобличил его и наших прелатов в их лжи. Мы, ничего вообще не делая, вмешались между тем во все дела и потратили на нужды наших прелатов больше, чем на весь христианский мир, даже вплоть до полного нашего обнищания, и ничего не получили взамен, если не считать укора, позора, ненависти среди всех народов и насмешки с презрением от тех, которым мы помогли более всего.

Как рассказывают французы, в последнее время в Париже устроили спектакль масок, где папа танцевал бок-о-бок с императором и с французским королем, крутил ими, а король Англии сидел на высокой скамье и наблюдал за ними. И когда его спросили, почему он сам не плясал, он ответил, что сидел там лишь для того, чтобы заплатить шутам за их представление.

Итак, как говорят, мы заплатили за чужую пляску. Мы открыто подмазали императору и втайне выдали французам вдвое и втрое, как и папе. И хотя Фердинанд послал ему деньги, чтобы тем самым заморочить весь мир, в Германии говорят, что мы якобы дали денег королю Польши, а также туркам, и что нашими деньгами Фердинанда выставили из Венгрии. Это, конечно же, не так, но это украшает нас, как парша или лишай, и представляет нас вмешивающимися во всё. За это будут нас еще больше ненавидеть, чем мы это можем вынести, если только со временем мы не поумнеем.