Английские предшественники Тиндела и последователи Виклифа — лолларды, по ряду причин враждебно настроенные как к светской, так и духовной власти, на деле осознавали противозаконность (во всяком случае, с точки зрения Священного Писания) выступления против действующей власти. Е.В. Кузнецов отмечает, что в трактате «О семи смертных грехах», написанном одним оксфордским лоллардом, полностью разделявшим взгляды своего учителя Дж. Виклифа, по этой проблеме высказаны следующие мысли: «По закону Христа, если лорд будет неправедным человеком и тираном его подданых, тем не менее они должны служить ему. Я не читал в законе Бога, что подданные должны сражаться с их мирскими суверенами»[1290]. Тиндел, хотя и не смущался высказывать свое далеко нелестное мнение относительно правления Генриха VIII и службы его приближенных, тем не менее, никогда не призывал к мятежу против действующей светской власти. Именно последняя, по его замыслу, должна была провести в стране Реформацию. Не случайно, последние предсмертные слова Тиндела к Богу («Господи, отверзи очи королю Англии») прозвучали как пожелание о скорейшем «освобождении» английского короля от опеки церкви и проведении самостоятельного политического курса[1291]. По мнению Р. Вильямса, в этом обращении Тиндел еще раз хотел подчеркнуть, что «монарх — единственная власть, способная к осуществлению полного преобразования церкви[1292]. Единственная надежда оставалась на то, что власть имущие изменятся. Политическая обстановка, сложившаяся в период европейского реформационного движения, должно быть, повлияла на мнение религиозных мыслителей. Они больше боялись анархии, чем тирании. «Защищая и обосновывая идеи королевской супрематии и отрицая какое-бы то ни было право подданных на сопротивление действиям монарха, тюдоровские публицисты стремятся внушить читателям мысль о том, что сильная королевская власть — единственная на земле гарантия справедливости и законности, ибо монарх несет ответственность за свои действия только перед Богом», — справедливо замечает Б.А. Каменецкий[1293].
Некоторые исследователи, среди которых и А. Ричардсон, ошибочно, на наш взгляд, утверждают, что Тиндел якобы заявлял о праве каждого человека на самозащиту против любых степеней власти[1294]. Реформатор имеет в виду, прежде всего, духовную защиту, а не физическую. Определяя характер подданичества, Тиндел отождествляет его прежде всего с подчинением власть имущим. Он ни в коей мере не допускал и мысли о мятеже или восстании со стороны подданных короля и, в отличие от швейцарских реформаторов — У Цвингли[1295] и Ж. Кальвина, которые одобряли право граждан на сопротивление властям, нарушавшим евангельские принципы, Тиндел отвергал его даже в том случае, если монарх вел себя как деспот, считая, что наказание принадлежит исключительно Богу:
«Если мы сопротивляемся злым правителям, тщась высвободиться от них, мы, несомненно, загоним себя еще в горшее рабство и облечемся еще в худшую нищету и болезненность. Ибо если высвободятся холки, то погонщики наваливают больше груза на хребты и делают бремя тяжче и узлы крепче. Если мы ниспровергнем своих злых правителей, то найдут на нас злые чужеземцы или отыщется тиран из нашей собственной страны, который не будет иметь права на корону. Если мы подчинимся карам Господним и смиренно исповедуем наши грехи, за которые мы наказуемы, облобызаем кнут и исправимся, то Бог отнимет от нас кнут и ниспошлет правителям доброе сердце»[1296].
В данном случае стоит согласиться с мнением П. Аукси, отмечающего, что если не находится никакого другого выхода для разрешения конфликта, то страдание, а не месть, по мнению У. Тиндела, является единственным правильным решением в подобном случае[1297]. Во второй половине XVI в. в Англии особенно популярным становится учение против мятежей, о чем пишет отечественный исследователь В.П. Митрофанов: «На церковь возлагалась задача пресекать “идеологическими” мерами в зародыше всякий крестьянский мятеж. В проповедях всякий мятеж осуждался. Мятеж, как и плохое управление государством, назывались болезнью, которую следует лечить. Подданные должны понимать, что мятеж — это грех и не поддаваться его влиянию. Англиканская церковь даже разработала специальные проповеди “против неподчинения и своенравного мятежа”, в которых идея греховности мятежа обильно подкреплялась ссылками на Библию, а крестьяне (all communalities <…> and villages) призывались к соблюдению порядка и покорности властям. Законный порядок же, говорилось в проповеди, поможет восстановить справедливость»[1298]. Идею о повиновении светским властям, как и многие свои теории, Тиндел облекает в библейскую ткань, делая необходимые и весьма интересные, на наш взгляд, житейские сравнения:
«Давайте принимать все вещи в Господе, дурные и добрые, давайте смиримся под его мощной дланью и положимся на его кнут и пряник, и не будем бежать от его исправления. Читайте Послание к Евреям, 12 в качестве наставления[1299]. Давайте не будем брать палку за конец и не будем мстить жезлу, что есть злые правители. Ребенок, покуда он стремится отомстить розге, имеет злое сердце, ибо он не мыслит, что исправление праведно, либо, что он заслужил его, он не раскаивается, но радуется своей злобе. И тем самым он не обойдется без розги, но розга будет становиться длиннее и хлестче. Если же дитя признает свою вину и смиренно воспримет исправление, и облобызает розгу, и исправится в учении и отношении к старшим, тогда розга отнимается от него и сожигается <…> Христианин по отношению к Богу — существо беспомощное, страдающее и ничего не делающее, равно как и больной, который терпит и страдает <…> Если больной будет бежать от бритвы, ланцета или железа для прижигания, разве он не сопротивляется своему собственному здравию и не будет являться причиной своей же собственной смерти? Злые правители суть бич и кнут, которыми Бог карает нас, те кюретки, с помощью которых Бог копается в наших ранах и горькие слабительные, изгоняющие из нас грех, дабы явить его миру <…> Итак, христианин получает из рук Бога и доброе и злое, и сладость и кислоту, и богатство и горе»[1300].
Упоминаемый нами неоднократно исследователь Б.А. Каменецкий также весьма точно подметил, что «тюдоровские публицисты категорически отвергали право на сопротивление даже в том случае, если монарх вел себя как тиран и деспот»[1301]. Эта теория, по словам исследователя, служила политике ликвидации остатков феодальной раздробленности[1302]. Позицию Тиндела разделял и другой английский реформатор Р. Барнз, принявший мученическую смерть в 1540 г. Он признавал, что во всех гражданских вопросах даже плохим властям следует повиноваться[1303]. В то же время, теории ранних английских протестантов не были лишены противоречивости. Барнз, например, пишет о том, что королю не следует повиноваться, если он запрещает людям читать Священное Писание. Однако двумя строками далее он заявляет, что христиане должны, по завету Христа, терпеливо переносить преследования и позволять королю осуществлять тиранию, если ее невозможно избежать»[1304]. Ни Тиндел, ни Барнз в сущности не имели никакого намерения дать королям-тиранам абсолютную свободу, послушание человеку не должно было стать выше послушания Богу. В трактате «Путь к Святому Писанию» Тиндел пишет о неповиновении приказу, если он противоречит Духу Писания[1305]. Только закон Бога единственно является, по его мнению, постановлением в каждом царстве, поэтому король не должен издавать никаких законов по своему усмотрению[1306]. «Король находится на службе у Бога и только законом Бога ему следует руководствоваться», — резюмирует Тиндел[1307].
