«Короли, осмелюсь я напомнить, не должны забывать, что они поставлены от Бога, а не сами от себя и для себя, но ради благосостояния своих подданных (выделено автором — Т.Ч.). Пусть они помнят, что подданные суть им братья, их плоть и кровь, члены их собственного тела и они сами во Христе»[1236].
Договору присуща взаимность, наместник Бога на земле, по мнению Тиндела, должен служить своему народу, тогда и Господь вознаградит его. Королевская власть не только представляет Бога на земле, она являет собою весь народ. Несколько иначе рассуждали французские мыслители XVI в. (Э. Пакье, Л. Леруа, Ж. Боден). По словам И.Я. Эльфонд, «первоначально они говорили лишь о божественном происхождении королевской власти и подчинении ее Божьей воле, но постепенно королевская власть в их теориях сакрализовалась, и итогом этого процесса стала максима: Король — это Бог на земле»[1237]. Коллега Тиндела швейцарский реформатор Ж. Кальвин в своем сочинении «Наставление в христианской вере», обращаясь к королю Франции Франциску I, писал: «Короля делает истинным королем признание того, что он правит своей страной как наместник Бога. И наоборот, кто пользуется королевской властью не ради служения славе Божьей, тот не король, а разбойник»[1238]. Совсем иначе рассуждал предшественник Тиндела, юрист, правовед, известный государственный деятель Англии XV в. Джон Фортескью (1395–1476). В сочинении «Похвала законам Англии» он писал: «Король поставлен для охраны законов, а также жизни и имущества своих подданных, и власть, которую он имеет, получена им от народа, так что он не должен претендовать на какую-либо другую власть над своим народом»[1239]. Тиндел, как кажется, занимает в этом вопросе срединную позицию. Несмотря на то, что английский реформатор довольно часто прибегает к сравнению власти короля на земле с властью Бога, тем не менее, он рассматривает государя как отца или старшего брата, должного заботиться о благополучии своих подданных:
«Пусть короли (если они христиане не только на словах, но и на деле) поставят своей целью достичь богатства королевства и, по примеру Христа, пусть помнят, что люди Божьи, а не их. Они суть Христово наследие, выкупленное Его кровью <…> Хоть король в светской иерархии и занимает место Бога, и представляет собой Бога на земле и несравненно ценнее любого из своих людей, пусть он забудет все это и сделается братом, созидающим добрые дела на благо государства, дабы все видели, что он желает только добра своим подданным <…> Когда предлагается ему дело, требующее казни, пусть лишь тогда он принимает на себя прерогативы Бога и выслушивает всех беспристрастно, иностранцев или своих подданных, слабого или сильного и судит по справедливости…»[1240].
Последние строки этого пассажа «Послушания…» являются аллюзией на Второзаконие, 1:16–18. Быть королем — значит, по мнению реформатора, выполнять высокие обязанности перед своими подданными, руководствуясь национальными интересами. У. Тиндел считает, что король должен стоять на страже интересов своего народа, разумно и без помощи духовенства управлять вверенным ему государством:
«Пусть короли защищают своих подданных от притеснений со стороны других народов, пусть не ссорятся по мелочам, и пусть его святейшество папа не ссорит их между собой присвоением то одному, то другому суетных титулов, посылкой шапочек, словно младенцам, ибо и несмышленым не пристало клянчить царств и истреблять своих подданных на страже тирании папы <…> Пусть христианские короли держат свою веру, правду и все законные обеты и договоры не только между собой, но и турками, и прочими неверными»[1241].
У. Тиндел попытался создать некий моральный кодекс христианского государя, главным пунктом которого является забота о ближнем и служение своему народу. На первый взгляд может показаться, что тинделовский правитель — мягкий, добросердечный и лояльный, однако это не совсем так. Реформатор не допускает, чтобы король проявлял какую-либо жалость или снисхождение к своим подданным: «Во время суждения он не слуга в Царствии Христовом, и он проповедует не Евангелие, но суровый закон возмездия»[1242]. Это суждение Тиндела как, впрочем, и многие другие, полностью согласуется с положениями Священного Писания; для доказательства своей правоты, реформатор в очередной раз апеллирует к библейским персонажам:
«Пусть король берет в пример святых судей Ветхого Завета, а именно Моисея, который в исполнении закона был безжалостен, а в прочем — мягче матери. Он не мстил за свои обиды, но сносил их, вникал в нужды каждого, предупреждал, миловал и заботился о каждом, нежно любил всех и желал, чтобы Бог простил своему народу, либо проклял и его вместе с ним»[1243].
Цитируемый пассаж еще раз подтверждает, что глава государства, по мнению Тиндела, должен заботиться о своих подданных, как отец о детях. Сильный король, как считает богослов, на деле может оказаться настоящим тираном. Предвидя дурное влияние на короля различных его советников, а также представителей католического духовенства, реформатор говорит о достаточно жестких качествах характера, которыми должен обладать монарх:
«Лучше иметь тирана своим королем, чем призрак, пассивное бревно, что и себя не защитит, а лишь терпит от других то, что они хотят с ним сотворить, и ведомое ими туда, куда они захотят. Ведь тиран, хоть он и обижает тебя невиновного, все же наказывает злых и заставляет всех людей повиноваться и не терпит, чтобы кто-нибудь еще распоряжался, кроме него. Король мягкий, как шелк и изнеженный, то есть с природой женщины, ждущей дитя, не может сопротивляться тем, кто по натуре тиран и каждодневно дурно воздействует на него, поэтому такой король будет еще более пагубен для государства, чем истинный тиран. Почитай летописи и ты обрящешь многие примеры»[1244].
Тирания многих, сложившаяся, как считает Тиндел, в Англии в XVI в., хуже тирании одного, поэтому король должен защитить от нее своих подданных, которые «его братья, плоть и кровь»[1245]. По мнению Ю.М. Сапрыкина, автор трактата «Послушание христианина…» считал, что власть короля над подданными должна быть неограниченной, тем самым, указывая на абсолютистское значение данных высказываний[1246]. Это не совсем верный вывод. На первый взгляд может показаться, что Тиндел говорит о неограниченной власти короля. Так, например, в трактате «Практика папистких прелатов» он пишет следующее:
«Я заклинаю светских лордов королевства прийти и ниспасть пред его королевской милостью и смиренно пожелать, чтобы его величество покорно испытал их <…> И пусть присягнут все светские аристократы, и чиновники, и знать, и простой люд, кому исполнилось 18 лет»[1247].
Подобные реверансы Тиндела в адрес короля встречаются и в «Послушании христианина..
«Будь король хоть величайший тиран на свете, для тебя он будет великим благословением от Господа и тем, за которого ты должен благодарить Господа на коленях, ибо лучше иметь хоть кого-то в свою защиту, чем вообще никого, легче платить десятину, чем потерять все, легче терпеть одного тирана, чем многих, и терпеть обиду от одного, чем от многих»[1248].
