Выдержав c 1560 no 1602 гг. около 68 изданий[727], Женевская Библия стала основой для Библии короля Иакова, хотя последний считал ее наихудшей из всех предшествующих из-за имеющихся там в качестве примечаний призывов о неповиновении властям, если те нарушают закон Бога. Как утверждает ряд исследователей, Женевская Библия более столетия была любимой Библией англоговорящего христианского мира[728]. Д. Даниелл отмечает, что именно ею восторгался такой исполин английской литературы, как Уильям Шекспир[729].
В 1568 г. архиепископ Кентерберийский М. Паркер издал Епископскую Библию — коллективный труд англиканских епископов, основанный на тексте Большой Библии. Епископская Библия стала официальной Библией Англиканской церкви вместо Кранмеровой. В 1569 г. вышло ее второе издание, а в 1572 — третье. Хотя этот труд не был напрямую посвящен Елизавете Тюдор, как Библия Ковердела королю Генриху VIII, но на фронтисписе издания 1568 г. изображена королева Елизавета, правившая в то время в Англии[730]. Это издание так же, как и предыдущие наполовину копирует перевод Тиндела 1534 г.
В XVI–XVII вв. Библия, по справедливому замечанию В.Н. Ерохина, «рассматривалась не только как религиозный текст, но и как основа для решения политических, экономических, социальных проблем»[731]. По сведениям Т.Л. Лабутиной, «количество Библий и Новых Заветов, опубликованных за период от Реформации до революции 1640–1660 гг., перевалило за миллион»[732]. Католическая церковь, с опасением взирающая на поток протестантских Библий, в 1582–1609 гг. издала свою Реймсско-Дуэйскую Библию, в основу которой была положена Вульгата. В 1582 г. появился Реймсский Новый Завет, переведенный Г. Мартином в английском колледже г. Реймса (Франция). За ним последовал выполненный во французском городе Дуэ перевод Ветхого Завета (1609–1610 гг.). Его начал Мартин, а завершил кардинал Уильям Алленский, президент колледжа, со своими единомышленниками Р. Бристоу и Т. Убрзингтоном. Этот перевод, сделанный с Вульгаты, был наполнен латинизмами и злоупотреблял буквальным копированием оригинала[733]. Следует заметить, что хотя религиозные реформаторы не являлись первыми переводчиками Священного Писания на национальные языки, тем не менее, с XVI в. печатание и изучение Библии стало прочно ассоциироваться именно с протестантскими конфессиями, а не с католицизмом. Размышляя на эту тему, католический священник Эдуард Кьюба совершенно справедливо заметил: «Нужно честно признать, что одним из наиболее печальных последствий протестантской Реформации стало пренебрежение к Библии среди католиков. Хотя Библию никогда не забывали полностью, для большинства католиков она стала закрытой книгой»[734].
В период правления Иакова I Стюарта (1603–1625) вопрос о переводе Священного Писания вновь приобрел актуальность. Поскольку английский король принял участие в работе конференции (проходившей во дворце Хэмптон Корт в 1604 г.), на которой обсуждался вопрос о создании нового канонизированного перевода, и поддержал данное предприятие, это издание английской Библии неразрывно стало связываться с его именем. Над переводом трудилось, по разным источникам, от 47 до 54 переводчиков[735]. Комитетом по переводу Священного Писания руководил настоятель Вестминстерского аббатства Ланселот Эндрюс. Перевод был закончен в 1611 г. и получил личное утверждение монарха, отсюда его второе название — Authorized Version (пер. с англ. — Авторизованный, или разрешенный). Библия короля Иакова стала не только религиозным, но и литературным шедевром, она явилась основой для современной английской Библии. Эта Библия создавалась с целью «хорошее сделать еще лучше», о чем говорилось в предисловии к данному изданию[736]. Здесь, в отличие от предыдущих версий, более совершенный стиль, чему в немалой степени способствовало лексическое богатство английского языка и синтаксиса к началу XVII в. Каждый стих Библии прочитывался на собрании, и если на слух что-то не нравилось переводчикам, ошибка тут же устранялась. Как отвечает исследователь М.Э. Конурбаев, «в филологическом смысле ценность Библии короля Иакова оказалась непревзойденной»[737]. Однако и этот перевод более чем на половину копировал тинделовский. Современные исследователи отмечают, что степень заимствования из Нового Завета Тиндела доходила до 80–90 процентов, а из Ветхого — до 50[738].
Несмотря на большое количество переводов, созданных за неполное столетие, все они, как братья-близнецы, были похожи друг на друга, и являлись едва ли не копией одного и того же тинделовского перевода. Это достаточно убедительно можно продемонстрировать на примере известных библейских пассажей, среди которых фрагмент Евангелия от Иоанна, 1:1–5. Во всех версиях он выглядит практически одинаково, за исключением отдельно взятых слов[739]:
Многие библейские изречения, ставшие крылатыми, и известные даже невоцерковленному человеку, в версии У. Тиндела и Библии короля Иакова переведены абсолютно одинаково[740]:
Здесь, как видим, налицо литературный плагиат, ведь как показывает лингвистическая практика, нет двух абсолютно похожих переводов с иностранных языков. Не ставя здесь задачи тщательного лингвистического анализа всех вышеуказанных версий и не вдаваясь в детальный разбор переводов, следует, однако, заметить, что даже небольшой ряд примеров идентичности библейских пассажей из представленных изданий, достаточно убедительно показывает то, что созданный У. Тинделом текст был благополучно «возвращен к жизни» и использован последующими переводчиками Священного Писания[741]. На сей счет японский исследователь К. Тагава, как кажется, с большой досадой о важнейшем догмате протестантизма и не без основания, замечает: «Непростительно, чтобы версия, основанная на литературном заимствовании, стала более известной, чем оригинал»[742].
Английский историк П. Джонес, анализирующий Библию Тиндела, указывает, что в переводе английского реформатора практически отсутствуют причастия, употребляются простые глаголы, часто повторяется союз «и», что, однако, не является признаком косноязычия переводчика. По мнению исследователя, Тиндел преднамеренно использует простой стиль в расчете на самого непритязательного малообразованного читателя, в то время как создатели Авторизованной версии, понимая, что Библия будет прочитываться вслух в церкви, позаботились о «великолепии Слова Бога»[743]. Отечественный филолог М.Э. Конурбаев также замечает, что «Вестминстерская комиссия, тонко почувствовав этот стилистический вектор перевода Тиндела, сумела обогатить его соотносимыми по стилистической силе речевыми конструкциями, которых не было в переводе Тиндела»[744]. Можно присоединиться к мнению вышеуказанных авторов, гениальность английского реформатора, на наш взгляд, как раз в том и заключалась, что он смог приспособить простой разговорный язык для перевода сложного священного текста. Тем не менее, именно благодаря Тинделу английская речь пополнилась новыми словами (не встречавшимися ранее, например: passover, scapegoat и др.) и речевыми конструкциями (Let there be light; Ask, and it shall be given you и др.), многие из которых были впоследствии использованы в сочинениях У Шекспира, а также вошли в практику английской разговорной речи.
