Поскольку титульный лист Нового Завета Тиндела был потерян, поэтому нет точных сведений о месте и дате издания[294]. Кельнское издание было форматом ин-кварто[295]. Вводная часть украшена гравюрой на дереве, на которой изображен Матфей, опускающий перо в чернильницу, поддерживаемую ангелом. В вводной части к Кельнскому изданию имеется обращение Тиндела к своему читателю:
«Дорогие братья и сестры, я перевел Новый Завет для вашего духовного поучения и утешения. Те, кто знают язык Писания, имеют возможность интерпретировать его смысл лучше, чем я. Если кто-либо чувствует, что я не достиг сути Слова Божия, исказил английский язык, пусть исправит мой перевод, памятуя о том, что мы получили подарок Бога не только непосредственно для нас самих, но и для того, чтобы одаривать им других к удовольствию Бога и Иисуса Христа, для поучения конгрегации, которая является телом Христовым»[296].
В своем обращении к читателю Тиндел задает себе вопрос о том, «почему он решил перевести Писание»? На что дает следующий ответ: «Это все равно, что слепого спросить, зачем нужен свет?»[297]. Почти половина Евангелия от Матфея оказалась дословным переводом с Лютера, но Тиндел добавил в него свои замечания и поправки. В тексте Евангелия присутствует деление на главы, на полях имеются маргиналии, которые в значительной степени также заимствованы у немецкого реформатора. Антагонизм к Новому Завету Тиндела был вызван не столько текстом, сколько язвительными ссылками автора в адрес католического духовенства. По мнению Дж. Мозли, вводная часть и примечания написаны в лютеровской манере[298]. Д. Даниелл также отмечает, что первая попытка Тиндела по переводу Нового Завета на английский язык выглядит по-лютеровски[299]. Тиндел все же старается изменить некоторые предложения немецкого реформатора, многое опускает, добавляет свой собственный материал во вводную часть, что делает ее вдвое больше лютеровской. По мнению того же Д. Даниелла, тинделовский синтаксис лучше лютеровского и более приближен к древнегреческому оригиналу[300].
Есть предположение, что Кельнское издание содержало не только Евангелие от Матфея, но и Евангелие от Марка, которое, возможно, тоже достигло Англии. В письме Роберта Ридли епископу Уорхэму имеется следующая запись: «Этот популярный перевод Нового Завета на английском языке, сделанный Уильямом Хатчинсом, иначе называемом Тинделом, и монахом Уильямом Роем, лютеранскими еретиками и отступниками, сотрудничавшими с Лютером и его учениками, содержал в первом издании комментарии и аннотации к Матфею и Марку»[301]. Кроме того, еще один факт подтверждает выдвинутую версию. Некий лоллард, Джон Тибал, был обвинен в ереси и допрошен Тунсталлом. В протоколе допроса отмечается, что Тибал показал Ричарду Фоксу, куратору Бумстеда, Новый Завет на английском, который содержал Евангелия от Матфея и Марка. Новый Завет обвиняемый получил, по его словам, от Джона Пикаса из Колчестера[302]. Перевод Евангелия от Матфея, опубликованный в Кельне, вошел практически без изменений в полное издание Нового Завета, напечатанное в Вормсе в следующие месяцы 1526 г. Вводная часть Кельнского издания 1525 г. впоследствии была доработана Тинделом и напечатана в 1531 г. как отдельный трактат под названием «Путь к Святому Писанию». Кельнское издание Евангелия от Матфея, несмотря на преследования властей, все же попало в Англию благодаря заботе Роберта Нектона и других распространителей библейской литературы[303].
Итак, Тиндел и Рой бежали в Вормс и там завершили начатую работу. Это маленький город еще недавно был связан с именем Лютера[304]. В Вормсе компаньоны находились приблизительно в сентябре 1525 г., а уже к весне 1526 г. увидело свет, по разным источникам, от трех до шести тысяч экземпляров Нового Завета на английском языке[305]. Печатался Новый Завет Петером Шоффером (Schaeffer), сыном известного майнцского издателя, основателя типографского дела[306], с которым Тиндел связался через лондонских торговцев. Это издание было форматом ин-октаво, похожее на карманный вариант, без вводной части и примечаний, оно составляло около 700 страниц. От Вормсского издания осталось всего три экземпляра, два из них неполные[307]. На титульном листе не указано имени переводчика, но по одной фразе Тиндела в предисловии к трактату «Притча о нечестивой Маммоне» можно понять, что он не поместил свое имя на книге, исходя из Христовой заповеди о том, что «все хорошие дела должны совершаться тайно»[308]. Возможно, Тиндел руководствовался также и тем, что Новый Завет — это Слово Бога, а не человека, поэтому в название будет неправильно включать имя того, кто является не автором библейского текста, а лишь его переводчиком.
Первые экземпляры Нового Завета достигли Англии где-то в конце марта 1526 г. Переправить издания маленького формата было гораздо проще, чем большого. По всей видимости, Петер Шоффер убедил Тиндела издать перевод форматом ин-октаво, чтобы можно было его скрыть в бочках и тюках ткани, и даже в одежде, например, в сгибах рукавов. Благодаря сведениям Фокса, мы узнаем о людях, которые втайне распространяли как Кельнское, так и Вормсское издания. Среди них уже упомянутые Нектон и Гаррорд (или Гаррэт)[309]. Имена других распространителей неизвестны, т. к. многие из них ускользнули от преследования. Экземпляры Нового Завета ввозились в Англию контрабандой в тюках ткани, мешках муки, бочках и ящиках. Новый Завет, напечатанный в Германии, привозился в большом количестве, встречая в Англии хороший спрос. Немецкие торговцы создали целую сеть по распространению реформационной литературы. Не уступали им и английские продавцы книг, которые активно сбывали этот товар в провинциальных городах и университетах Англии. По словам Фокса, «английская нация увидела свет, просочившийся через дверь»[310]. Относительно этих событий друг Мартина Лютера, Георг Спалатин[311], писал в своем дневнике:
«Герман ван де Буш, один из авторов “Писем темных людей” говорил, что в Вормсе были напечатаны шесть тысяч копий Нового Завета на английском языке. Работа была выполнена англичанами, один из которых был компетентен в семи языках: еврейском, греческом, латинском, итальянском, испанском, английском, французском, и на каком бы он ни говорил, можно было подумать, что это его родной язык»[312].
Буш писал о троих англичанах. Едва ли одним из них мог быть Рой, т. к. Тиндел к этому времени с ним уже расстался. Говоря об эрудированном в языках англичанине, автор, вероятно, имел в виду Тиндела, либо кого-то из его сподвижников, уехавших из Англии на континент. По мнению Дж. Мозли, таковым мог быть и Томас Хиттон[313].
В Вормсском издании, в отличие от Кельнского, не было примечаний и комментариев. В конце книги имелся небольшой эпилог, в котором реформатор обращался к своим соотечественникам со следующими словами:
