«Мысль о том, что я мог состоять на службе у Тунсталла, тешила меня. Я прибыл в Лондон и благодаря рекомендации моего хозяина Джона Уолша остановился у сэра Гарри Гилфорда, королевского служащего. Я произнес ему торжественную речь Исократа, которую перевел с греческого на английский язык, и попросил о том, чтобы он передал ее моему лорду (Тунсталлу — Т.Ч.), что он и сделал. Гарри Гилфорд также предложил мне написать письмо епископу или отправиться к нему. Я передал письмо слуге, Уильяму Хебилтвейту, человеку из моего старого круга знакомых. Но Бог видел, как я был обманут на пути к своей цели. Лорд не оказал мне покровительства. Он ответил мне, что дом его полон, и что он не испытывает недостатка в служащих. Я понял, что не было ни единого места в Лондонском дворце моего лорда, где можно было бы перевести Новый Завет»[232].
Из приведенного отрывка не совсем понятно, состоялась ли встреча Тунсталла и Тиндела или же епископ Лондона ответил Уильяму только в письменной форме. Чтобы показать Тунсталлу свои способности и добиться его одобрения, Тиндел, как явствует из письма, перевел одну из торжественных речей («Панегирик» 380 г. до н. э.) знаменитого древнегреческого оратора Исократа[233]. Данный факт свидетельствует о хорошем знании Тинделом древнегреческого языка, поскольку текст «Панегирика» достаточно труден для перевода. Почему молодой ученый выбрал именно эту речь Исократа? По всей видимости, потому, что в ней оратор призывал греков объединиться в борьбе против варваров, что могло означать для Тиндела объединение всей английской рации на основе общего языка и традиций посредством перевода Библии на вернакуляр. Противопоставление живого английского языка и народной культуры мертвому латинскому будет не раз обнаружено в трактатах реформатора. Перевод речи Исократа исчез так же, как и его перевод «Энхиридиона». Но можно предположить, что Тиндел осуществил его в Глостершире, а не в той суматохе, в которую он окунулся в Лондоне, в доме сэра Гилфорда.
Усилия Тиндела не оценил Тунсталл, обращение к которому, однако, не выглядело несерьезным решением со стороны молодого ученого. Тунсталл был знаком с такими известными в то время мыслителями, как Томас Мор, Джон Колет, Томас Линакр. Его другом был уже упоминаемый на страницах этой книги Уильям Латимер и, возможно, от него Тиндел и узнал о Тунсталле. Молодой богослов также мог услышать от Латимера, что Кутберт Тунсталл помог Эразму со вторым изданием греческого Нового Завета. Лондонский епископ был уважаем в Европе как превосходный знаток классических языков, математик, а также искусный дипломат. Следует обратить внимание и на гуманность Тунсталла. За восемь лет, что он служил в Лондоне, не был сожжен ни один еретик. Начиная с его преемника Стоуксли, опять начались преследования и массовые казни людей. В графстве Дарем, где служил Тунсталл с 1530 г., также не зафиксировано преследований за веру[234]. Для Уильяма Тиндела он мог стать идеальным патроном и помощником в переводе Священного Писания, тем более что в Лондоне были свои печатники и продавцы книжной продукции. Но обстоятельства сложились не в пользу Уильяма Тиндела. Тунсталл, обремененный работой в парламенте и суде, не был расположен общаться с неизвестным ученым, чьи намерения имели подозрительный характер. Возможно, материалы по обвинению Тиндела в ереси конвокацией глостерширского духовенства были переданы епископу и повлияли на его решение. Позднее Тиндел с презрением напишет относительно холодности Тунсталла, называя его «лицемером, пытающимся это скрыть»[235]. Однако, отказывая Тинделу в помощи по переводу Библии, епископ, по сведениям Д. Даниелла, уверял его в том, что поможет ему найти работу в Лондоне[236].
В трактате «Практика папистских прелатов» У. Тиндел написал следующие строки о пребывании в столице королевства: «В Лондоне я прожил год и увидел, как хвастались властью наши отцы, как созерцали великолепие наши прелаты»[237]. Дж. Фокс отмечает, что Тиндел нашел поддержку в лице богатого торговца тканями Хэмфри Монмута[238]. Последний был сторонником реформирования церкви с того времени, как декана собора св. Павла Джона Колета несправедливо обвинили в ереси в 1512 г.[239] Монмут познакомился с Тинделом, когда тот проповедовал в церкви св. Дунстана, что в западной части Лондона, еще до обращения будущего реформатора за помощью к Тунсталлу[240]. Каким образом Тиндел получил разрешение проповедовать там, точно не установлено. Возможно, тогдашний ректор Томас Грин, зная Тиндела по Оксфорду и Кембриджу, любезно предоставил ему кафедру. По мнению Дж. Мозли, дружественные отношения молодого ученого и Томаса Цзина — это заслуга, прежде всего, Томаса Пойнца, родственника Анны Пойнц, в последующем покровителя Тиндела в Антверпене[241]. Пойнц являлся торговцем и членом компании бакалейщиков и был известен Монмуту. Забегая вперед, следует отметить, что через четыре года Монмут будет обвинен в ереси и пособничестве лютеранам, арестован и брошен в Тауэр. 19 мая 1528 г. в присутствии Тунсталла он напишет петицию к королевскому совету, оправдываясь в своих поступках и сетуя на то, что его дело потерпит крах, если его не отпустят. Наиболее важная часть обвинения состояла в пособничестве Тинделу, на что Монмут отвечал следующее:
«Четыре года назад я услышал о священнике по имени Уильям Тиндел, или Хатчинс, который проповедовал в церкви св. Дунстана в западной части Лондона. Я случайно встретился с ним и узнал, что ему негде жить. Этот священник умолял меня помочь ему и пустить в дом на полгода. Он жил у меня, как подобает хорошему священнику, большую часть дня и ночи он посвящал книгам. Я обещал ему платить десять стерлингов за молитву по отцу и матери, и за всех христиан. Многие из моих знакомых предложили ему за то же самое большую сумму, а потом я рекомендовал Уильяма торговцу Гансу Колленбеку из Гамбурга, и с тех пор я не помог ему ни единым пенсом»[242].
В течение шести месяцев Уильям жил на средства Монмута. Богатые люди того времени с большим желанием оказывали покровительство молодым ученым. Монмут имел собственное дело, много путешествовал, в том числе в Рим и Иерусалим, получал приглашения от самого понтифика, в его гостиной собирались самые влиятельные англичане. Помимо всего прочего, он был еще и глубоко верующий человек, общался со многими священнослужителями. В доме Монмута Тиндел мог получить достоверную информацию обо всем, что происходило в мире. От своего покровителя он узнал, что на континенте перспектива преобразования церкви выглядела намного реальнее, чем в Англии. За границей хотя и сжигались Библии, но их перевод не являлся нарушением какого-либо закона, кроме того, печатание, например в Германии, было поставлено на достаточно высокий уровень, редакторы были более самостоятельны и проявляли большую активность в распространении книг, запрещенных церковью. От одного из торговцев Тиндел даже получил экземпляр Нового Завета М. Лютера. В Лондоне Тиндел стал изучать трактаты немецкого реформатора, и последний, по словам М. Лона, «постепенно вытеснил Эразма с первого на второе место в сердце молодого англичанина»[243]. Фокс писал, что в течение этих месяцев Тиндел встречался с Фритом и не раз обсуждал с ним необходимость перевода Нового Завета на английский язык для того, чтобы их соотечественники могли самостоятельно читать и изучать Слово Божие[244]. А. Рейд даже отмечает, что в Лондоне Фрит помог Тинделу переводить Новый Завет[245].
