Служба Бога ради твоего благосостояния заключается в том, чтобы защищать тебя от тысячи невзгод, врагов, убийц и от тех, кто хотел бы растлить твою жену, и от опасности со стороны тех, кто хотел бы отнять у тебя всё, что у тебя есть, а если будешь сопротивляться, то и саму жизнь. Будь он (король — Т.Ч.) хоть величайший тиран на свете, для тебя он будет великим благословением от Господа и тем, за которого ты должен благодарить Господа на коленях, ибо лучше иметь хоть кого-то в свою защиту, чем вообще никого, легче платить десятину, чем потерять все, легче терпеть одного тирана, чем многих, и терпеть обиду от одного, чем от многих. И лучше иметь тирана своим королем, чем призрак, пассивное бревно, что и себя не защитит, а лишь терпит от других то, что они хотят с ним сотворить, и ведомое ими туда, куда они захотят. Ведь тиран, хоть и обижает тебя невиновного, все же наказывает злых и заставляет всех людей повиноваться и не терпит, чтобы кто-нибудь еще распоряжался, кроме него. Король мягкий, как шелк и изнеженный, то есть с природой женщины, ждущей дитя, не может сопротивляться тем, кто по натуре тиран, и каждодневно дурно воздействует на него, и он будет еще более пагубен для государства, чем истинный тиран. Почитай летописи и ты обрящешь многие примеры.

Если же ты делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он — Божий слуга и мститель в наказание делающему злое[1501]. Если должность правителей дана им от Бога укрощать злодеев, то это по Писанию и по Слову Божию. Некоторые правители прокляты, а в особенности те, кто дают свободу или послабления духовенству грешить невозбранно, и не только дают возможность им грешить безнаказанно, но и открывают святилища, паломнические места, кладбища, земли святого Иоанна[1502], что делает возможным проникать в них всем подряд. Они должны уберегать от прегрешения всех людей из-за страха перед мечом гнева Божия, вложенного в длани правителей, чтобы помститься на таковых.

Бог требует от всех людей хранить закон с любой целью. Если они не будут хранить закон, то он не может гарантировать им наслаждение даже сей преходящей жизнью. Вот суть три человеческие природы: одна скотская, что никак не воспримет закон в сердца свои, но восстает против князей и правителей, если только может добиться этим выгоды для себя. Это о них было сказано: поклоняются златому тельцу[1503]. Моисей разбил скрижали завета прежде, чем пришел к ним[1504]. Другие не столь скотски и принимают закон, и закон приходит к ним, но они не смотрят Моисею в лицо, ибо его лик слишком ярок для них, и они не разумеют, что его закон — закон духовный и требует сердца. Они взирают на удовольствие, наживу и карьеру, что последуют за исполнением закона, и ради награды они хранят закон внешними делами, но не сердцем. И если бы они могли обрести такой почет, славу и достоинство и избежать всех неудобств, нарушив закон, они нарушили бы закон и пошли по пути похоти. Третьи духовны и глядят Моисею в лицо открыто, и, как говорит апостол Павел во втором Послании к Римлянам[1505], имеют закон вписанным в сердца Духом Божиим. Им не нужно, чтобы их погоняли король и чиновники, и никто не предлагает им награду за исполнение закона, ибо они делают это по естеству[1506].

Первые работают лишь ради страха меча, вторые — за мзду, третьи — из-за чистой любви. Они (последние — Т.Ч.) взирают на изобилие милости, любви и доброты, что даровал нам Бог во Христе, а посему любят и работают без принуждения. Небеса они воспринимают как бесплатный дар Бога заслугами Христа и, без всякого сомнения, надеются на то, что Бог, согласно обетованию, защитит их на этом свете и сделает им всякое добро по благости своей и ради Христа, а не за то добро, что сокрыто в них самих. Они согласны, что закон свят и справедлив, и что все люди обязаны делать то, что заповедует Бог. И их великая печаль — что нет силы в их членах делать все то, что их сердце желает и жаждет делать. Эти последнего рода хранят закон по доброй воле и в сердце своем, они ведут вечную войну против похотей и аппетитов плоти, покуда окончательно не покорятся, не по своей силе, но зная и осознавая свою слабость, они постоянно взывают к Богу, что обещал поддержку всем тем, кто притечет к нему. Они следуют Богу и ведомы его Духом. Двое других ведомы похотями и вожделениями, которые бывают разные и многочисленные; порою одна похоть противоречит другой, и величайшую похоть человек уносит с собою в ад. Мы часто мечемся от одной похоти к другой. Первый раз мы грешим отроками, второй раз юношами, третий раз стариками, сначала утром, потом вечером, а порою похоти меняем шесть раз за час. Как это бывает так, ведь воля человека следует разуму, но как разум заблуждается, так и его воля, и как разум находится в темнице тела, так и воля, и невозможно, чтобы воля была свободна, если разум в оковах.

Чтобы тебе видеть и чувствовать что-либо в сердце своем и не быть пустым философом, что спорит о словах, не понимая их, заметь себе следующее: корень всего зла, величайшее проклятие и страшнейший гнев и возмездие Господне, низвергающееся на нас, есть природная слепота. Все мы сбились с пути, каждый по-своему: одному — одно лучше, а другому — другое. Мирской ум есть сила и способность хитростью добиваться того, что мы ложно считаем лучшим. Если я заблуждаюсь умом, то заблуждаюсь и волею, судя о добром, что оно злое, и ненавижу его, и наоборот, — люблю злое. Словно бы меня убедили и доказали мне, что мой друг есть мой враг, и я бы возненавидел своего лучшего друга, и наоборот, возлюбил бы своего злейшего врага. Ныне мы говорим: человек обладает свободой воли делать то, о чем он вожделеет. Однако же следовать вожделениям есть не свобода, а рабство и заточение. Если Бог открывает человеку его разум, вселяя чувства в сердце, то его похоти и вожделения становятся губительны и дают ему власть ненавидеть их и сопротивляться им, вот тогда он свободен тою свободою, которою Христос освобождает его, и получает силу творить волю Господню.

Итак, ты можешь видеть, что всё, что творится на свете (покуда Дух Божий не придет и не даст свет) есть порицаемый грех, и чем больше в нем славы, тем пуще будет проклятие, так что те, кого свет считает славнейшими, самые проклятые в свете господа, хуже вора, гулящей женщины и убийцы; чистыми причинами мирской мудрости ты можешь изменить умы юности и побудить их отдаться тому, чего ты хочешь из-за страха, ради похвалы или выгоды. Так, увещевания друзей сделали Лукрецию целомудренной, и она поверила, что если бы она была хорошей хозяйкой и целомудренной женой, то она тем более бы прославилась, и весь мир бы чествовал и восхвалял ее. Она лелеяла в сердце славу свою, а не Господню, и тем она потеряла свое целомудрие и посчиталась презреннейшей меж женами, пред всеми людьми за дела свои, из-за боли своей и муки, а не потому, что прогневала Бога, но из-за потери чести она закололась[1507]. Гляди, сколь велики были ее боль и скорбь о потере невинности, и сколь было ее самолюбие целомудрием и самовосхвалением, столь презирала она тех, кто были не как она; Лукреция не жалела их, каковую гордыню Бог ненавидит более, чем распутное поведение любой гулящей женщины. Подобною гордынею исполнены все моральные добродетели Аристотеля, Платона, Сократа и все учения философов — богов нынешних ученых.

Подобным образом происходит и с нашей святой религией, ибо они (духовные лица — Т.Ч.), воображая невесть что, делают вещи, которые можно видеть лишь в Бедламе[1508], ибо они — безумие. Они взирают на чудеса, что Бог делал чрез святых, дабы обратить неверных в веру и подтвердить веру в Его обетования о Христе, коими все верные делаются святыми, как ты видишь в последней главе Евангелия от Марка. Они проповедовали, говорит он, повсюду, и Господь соработничал с ними, подкрепляя чудесами истинность того, о чем они проповедовали. И в четвертой главе Деяний рассказывается, как апостолы молились, чтобы Господь простер руки и сотворил чудеса во имя Иисуса. И Павел в первом Послании к Коринфянам, 14 говорит, что чудо глоссалии лишь знамение неверным, но не верующим.