— Я пришла с учебы, а они с Машкой устроили дискотеку, музыка орёт, эти коровы скачут на моей кровати.

Я не ябедничаю, но и покрывать сестру не собираюсь.

— Ох, я думала, что-то произошло серьёзное, ты просто отвыкла от шалостей сестры. Любой подросток, оставшись один дома, устраивает что-то подобное. Здесь всегда кто-то есть, вот она и сбежала к тебе, ей нужно куда-то девать энергию, это всё гормоны.

Всё-таки старшим детям не повезло, они вынуждены быть примером для младших, я в четырнадцать лет была спокойна, хотя у меня тоже случались подростковые истерики. Папа не всегда разрешал мне ходить с ночёвкой к подругам, например, или гулять строго до девяти, в то время как моим сверстникам было всё разрешено. А нашей Марго всё позволяют, это не обида говорит, может, я, конечно, преувеличиваю.

— Мам, я не против того, чтобы она у меня гостила, но только в моё присутствие. Больше её одну я не оставлю.

— Как скажешь, дорогая.

Мама обнимает меня и целует в макушку, как делала всегда в детстве. Я обнимаю в ответ, и так хорошо на душе, дом есть дом, там, где родные люди и где тебя всегда ждут. После возвращаться к себе в пустую квартиру очень тяжело.

Мы с мамой принимаемся лепить пельмени, болтаем обо всем на свете. Мы с ней, как лучшие подружки, мама всегда меня выслушает и даст совета. Ближе к полуночи возвращается папа, он купает пацанов и укладывает спать, а после присоединяется к нам. Не выдаём Риту, у папы от неё скоро нервный тик начнётся. Краем глаза наблюдаю, как папа обнимает маму и что-то ей шепчет на ушко, и она краснеет, я тут явно лишняя, быстро доделываю свою порцию пельменей, убираю в морозилку, целую родителей и убегаю в свою комнату. Здесь все так же, с моего переезда ничего не меняли, слишком девчачья комната, розовые оттенки, единороги и много мягких игрушек. Если бы я продолжала жить здесь, то давно сделала ремонт, как представлю, что приведу сюда Романа Николаевича, какая интересно у него будет реакция? Но этого никогда не произойдет, к счастью.

В универ приезжаю пораньше, успеваю переодеться и освежиться. Первая пара у нас как раз у Ромы, беру два капучино и, пока студенты не заполнили аудиторию, бегу в надежде, что он там.

Перед тем, как войти, стучусь и вхожу в пустой лекционный зал. Роман Николаевич сидит за столом в ворохе тетрадей и учебников, снимает очки потирая глаза.

— Доброе утро! А я вот принесла вам кофе, это моё извинение за вчерашнее, что заняла ваше парковочное место и отказала выпить с вами кофе.

Роман, несмотря на почти раннее утро, выглядит бодро, щетина на лице и небрежность в причёске придаёт ему пацанский образ, такой развязный. Он улыбается при виде меня и смотрит своими небесно-голубыми глазами.

— Доброе утро, Белла. Пожалуй, я не откажусь, как раз не успел выпить кофе.

Я ставлю стаканчик на стол, и он берет в свои руки, наши пальцы касаются друг друга совсем немного, но этого хватает, чтобы в меня летели разряды тока. Не отрывая от меня глаз, он делает глоток, а мне так хочется ему угодить, услышать похвалу от него.

— Мм, очень вкусно! Спасибо, Белла. С меня тогда тоже кофе, поэтому моё вчерашнее предложение в силе! — подмигивает мне.

Еле держусь на ватных ногах. Я помню, что звал на кофе, но не все сразу. Аня говорит, парня нужно мариновать, если ему предоставить себя сразу, ему быстро надоест, а мужчина по натуре хищник, он должен всегда тебя завоёвывать.

— Спасибо, но я пойду, у меня сейчас пара.

— Удачи!

Роман Николаевич отвлекается на конспекты, а я дохожу до лестницы и прохожу на первый ряд и сажусь практически напротив. Начинаю выкладывать конспект, ручки, стикеры, Роман поднимает голову и смотрит, наблюдая за мной, а мне так неловко, будто он застал меня за шалостью.

— Эмм, ты учишься в группе «ЭиФ38»?

— Получается, что да.

Развожу руками, Роман смотрит, словно роется в моих мыслях. Наверно думает, почему не видел меня раньше, всё просто! Я сидела всегда на последнем ряду, а аудитория всегда была забита, со студентами он почти не взаимодействует, ещё на первых лекциях он объяснял, что у него свой метод работы, а я ещё тогда подумала, что просто ему непривычно работать преподавателем, он же бизнесмен.

— Отлично.

Снова мне подмигивает, а тем временем аудитория заполняется студентами из разных групп.

И что-то мне подсказывает, что Роман у меня почти на крючке.

Становится традицией перед началом пары сидеть и философствовать на разные темы. В основном мы обсуждаем темы лекции, которые проходим, у Романа не так много часов отведено, всего лишь до Нового года. После мы, возможно, уже не пересечемся, заранее я боюсь загадывать, но все же надеюсь на его взаимность.

Прохожу в аудиторию одна из первых среди студентов, заподозрить меня не в чем, ведь я активистка и иду на красный диплом, приходить рано на пары для меня не редкость. Сегодня я надела юбку-карандаш, топ вместо лифчика и сверху рубашку, завязанную на животе, чтобы скрыть голый участок тела. Занимаю все то же место напротив преподавательского стола, пока Романа Николаевича нет на месте, видимо, занят в лабораторной, я поправляю зону декольте, это беспроигрышный вариант. Ему нравится моя грудь, ведь по моим наблюдениям он очень часто пускает на них взгляд, когда ведёт дискуссии.

— О, Белла, вы вновь одна из первых!

Рома выходит, как я и думала, из лабораторной. В руках книжки, он бросает их на стол и садится на уголок парты, что совсем меня обескураживает. Мои пальцы в жалких миллиметрах от его бёдер, беспечно улыбаюсь, будто меня это совсем не волнует, а внутри все дрожит, сердце так колотится, моё состояние может выдать только алый цвет на щеках.

— Привычка, — пожимаю плечами.

Потом происходит то, что я совсем не ожидаю. Роман Николаевич берет мой блокнот, где я делаю разные наброски, и открывает где-то середину, меня бросает в жар, чувствую, как вдоль спины катится бисеринка пота. Там ничего такого нет, что может меня выдать или скомпрометировать, но сам факт, что он рассматривает мои рисунки с интересом, будоражит кровь.

— Красиво рисуешь, — листает, рассматривая внимательно каждый рисунок.

Я не считаю себя профессионалом, просто мне нравится делать наброски, рисовать портреты, абстракции, в общем, по настроению. Я ходила в художественную школу, но всерьез никто не думал, что я буду рисовать. Мама вот тоже сначала хотела получить серьезную профессию, но все же любовь к искусству победила.

— Это так, хобби, ничего серьёзного.

— Финансист, который разбирается в искусстве, да еще девушка и блондинка, — изрекает, возвращаясь блокнот на место.

Меня его слова не обижают совсем. Кто меня не знает, воспринимает за глупую куклу, а когда я открываю рот, оказывается, что это у них в голове перекати-поле.

— Думаете, что человек не может быть гуманитарием и технарем одновременно? — решаю дальше развивать диалог.

— Ну почему же, такие есть, просто что-то лучше проявляется, но я не об этом. Почему финансы и бизнес, когда у вас явно в другом талант?

— Тут все просто, — специально делаю паузу и кручу на палец волосы, потому что жутко нервничаю. — Когда я стану известным художником, то буду говорить в интервью, что имею красный диплом об высшем образовании экономики и финансов.

Наверно, шутка неудачная, Роман поджимает губы и кивает, а я жалею, что сморозила какую-то чушь. Он взрослый мужчина, а я как пятилетний ребёнок. Щеки снова горят, а слова обратно не вернёшь.

— Тоже неплохо, но если душа лежит к искусству, зачем же мучить себя точными науками?

Может, я бы и бросила институт, если бы не ответственность перед дедушкой и родителями. Меня не вынуждали идти сюда учиться, и я не пошла вслед за своими родственниками, просто я сама изъявила желание, а давать заднюю не в моем стиле, всегда иду до конца.

То же самое было и со множественными кружками. Родители водили меня на танцы, на ИЗО, в бассейн, робототехнику (не только мальчикам это интересно), в драматический кружок. Думали, я выберу что-то одно для себя, но мне абсолютно все нравилось, а если я перегорала, то отвлекалась на другое, и сразу загорался интерес. Наверно, и в учёбе так, когда совсем загоняюсь, отвлекаюсь на рисование, мозги расслабляются и открывается второе дыхание.