Зная характер родственника, не завидую этому Малевичу.

— Только без применения насилия, прошу тебя.

— Ладно тебе, Белоснежка, в обиду тебя никому не дам.

Протягивает мне кулачок, отбиваю.

Домой приезжаю уже ближе к восьми, заезжаю на подземный паркинг. И, не выходя из салона машины, включаю телефон. Там наверняка уйма пропущенных и сообщений столько же.

Пока загружается, выхожу из машины и иду к лифту. Первые сообщения сыпятся от Нютика, сестры и мамы, пропущенные от Ромы. Мы сегодня не должны были встретиться, у него работа, но я жму на его имя, как только оказываюсь в теплой квартире.

— Бельчонок, всё хорошо? Почему телефон отключен?

Услышав голос любимого, захотелось оказаться в его объятиях. После постоянных встреч и ночевок я уже думала потихоньку перебраться к Роме, чтобы всегда быть с ним. Приготовить для него вкусный ужин, набрать ванную, чтобы он расслабился после трудового дня. Хочется так много для него сделать, наверно, это у меня заложено по крови, потому что в моей семье заботятся друг о друге.

— Разрядился, я только сейчас увидела, — краснея вру.

— А с голосом что? Точно всё хорошо?

Он будто что-то чувствует или на самом деле меня выдаёт голос. Поэтому приходится включить всё своё актёрское мастерство и посмеяться.

— Ром, точно. Я виделась с Мотом, ну Матвей Воронцов, если что, он мой дядя, сын дедушки.

— Я с ним знаком. Далеко пойдёт парень, с сестрой тоже проблем никаких?

Когда вчера вернулась от Ромы, Рита с Машей устроили тут фотосет в готическом виде. У Маши заметила татуху на животе, но вида не подала. И теперь мне интересно, кто из них двоих друг друга толкает на тёмную сторону? Одно радует, хоть проблем не доставляют.

— Сплюнь, Рома. Пока что она идеальная сестра.

Мы ещё долго болтаем, одновременно я ужинаю. Ближе к восьми приходит Марго, в этот раз на ней укороченный топ, джинсовка и обтягивающие джинсы, снова всё в чёрном. Макияж, кстати, отсутствует, а вот пирсинг в губе есть.

— Мартышка! — обзываю её, когда показывается в комнате.

Марго ложится на кровать, разметав свои волосы. Я их отодвигаю от себя, делаю закладку в книге, что начала читать и убрала на тумбу.

— Мне сегодня Ваня из параллельного класса предложил встречаться, — поделилась сестра.

— Это в него ты влюблена? — стараюсь придать голосу серьёзности.

Конечно, я знаю о тайной страсти сестры к нашему соседу Диме. Только Марго называет это ненавистью, она у них взаимная.

— Он симпатичный. Я сказала, что подумаю, завтра пойдём гулять.

— И ты правда хочешь с ним встречаться?

— Не знаю, целоваться я точно с ним не буду.

— Целоваться надо с тем, кого выберет твоё сердце.

— Надеюсь, оно никого не выберет, потому что целоваться в принципе негигиенично.

Морщит смешно лицо. Ну вот ребёнок же совсем! Начинаю щекотать Марго, впиваясь в рёбра, хохочет, елозит по кровати и в итоге оказывается на полу. Смеёмся с ней до слёз, почти до истерики.

Перед сном садимся с ней пить чай, как делаем это в родительском доме, и обо всём плохом сразу забывается. Кажется теперь, что эта надпись на машине и вовсе мне приснилась, завтра будет новый день и лучше предыдущего. Вечером мы встретимся с Ромой, значит, день уже задался, но какой же наивной я оказалась.

Утро в суматохе, мы с Марго собирались на учёбу. Сестра решила меня накрасить и сделать причёску, вышло действительно неплохо, смоки айс удался, даже я себя не узнала. Плойкой сделала волны, закрепила лаком, пришлось открывать окно, чтобы проветрить. Мы так увлеклись с ней образами друг друга, что чуть не опоздали, выходя из квартиры откуда-то из дверей выпал кусочек бумажки, я этому значение не придала, но Рита схватила с полу её, разворачивая.

Поправляя шарф, вызвала такси, но заметила, что сестра как стояла, так и стоит на месте. Посмотрела на неё, и так нехорошо стало, я никогда сестру такой растерянной не видела.

— Марго, земля вызывает!

Трясу за плечо, и она молча протягивает смятую бумажку.

— Что там написано, сколько тебе жить осталось? — смеюсь.

Пытаюсь немного разбавить обстановку, ненавижу гнетущую атмосферу. Беру обрывок бумаги, не подозревая, что именно она разделит мою жизнь надо и после.

Начинаю читать, а буквы в одно сливаются. Опять чья-то дурацкая шутка? Только вот вслух произнесенные слова сестры на шутку никак не смахивают.

— Ты встречаешься с женатым?

Вопрос младшей повис в воздухе, я не знала, что ей ответить. Что кто-то так зло шутит или просто ошиблись? Я все-таки надеюсь на второе, не хочу вслух это произносить и даже предполагать, что это правда. Записку забрала с собой, нет, я не мазохистка, в первый же перерыв между пар показала её Нютику, и мы сидим у пожарного выхода на ступенях, где однажды сидели сним. Почему-то мысли о нем сейчас причиняют боль, и душа ноет, а в телефоне висит от него непрочитанное сообщение.

— Это звездец, племяшка, — выносит свой вердикт Аня.

В очередной раз пробегая по ровному почерку: Оставь в покое моего мужа, дрянь!

Сложно представить меня той самой дрянью, что чужого мужа из семьи уводит. Мне заочно жаль эту девушку, но я пока отказываюсь верить в горькую правду. Рома бы мне сказал, он же не стал бы обманывать? Он ведь самый лучший мужчина, и он только мой, нет, он не женат, бред же, согласитесь?

— Может, он был женат, а бывшая решила подгадить. Поговори с ним. В любом случае вам надо поговорить, конечно, он может все отрицать или выкрутиться, но его надо вывести на чистую воду.

Я прекрасно всё понимаю, что надо спросить у него прямо об этом, но я хочу как можно дольше оставаться вне видения, по наивному, скажете? Но я не готова к правде, она меня убьёт.

— Ань, можешь сегодня остаться у меня? Неизвестно, что в голове у этой девушки, вчера на машине написала «шалава», сегодня вот записки оставляет. Получается, она следит за мной и знает даже квартиру.

— Конечно, племяшка. Я тебя не оставлю одну в сложившейся ситуации, а каков же гад?! Почему нельзя сразу сказать…

Затыкаю ладошкой рот родственнице и взглядом побитого щенка умоляю не продолжать.

— Прошу тебя, не надо.

До конца учебного дня гоню мысли прочь, возвращаюсь мысленно в наш последний день, когда я была счастлива. Рома смотрел на меня с обожанием, плотоядно глазами раздевал и шептал всякие пошлости, потом нежно целовал и снова шептал о любви. Он не верит в любовь, но верит в наши чувства, наверно, стоило ещё во время паузы задуматься, но проблема была в том, что любовь плотной повязкой затянула мне глаза.

Пишу Роме сообщение, что буду ждать его вечером, и сердце с ума сходит, бьётся неистово, учащённо. Рядом со мной кто-то разговаривает, но я ничего не слышу, никого не вижу. Все мои мысли сейчас о другом.

Нюта держит меня под руку, шагаем по мокрому асфальту, ветер сильный, и как назло мы идём против него. В воздухе уже чувствуется весна, всё тает вокруг, и птицы поют, а на душе лютая осень.

— Белла, что ты делать будешь, если это окажется правдой?

Вопрос тёти ранит. В горле пересыхает, как будто вмиг в теле закончилась влага, я не хочу думать об этом, не хочу слышать и разговаривать.

— Я не знаю, не знаю, правда.

Почему-то именно сегодня я решаю идти пешком по лестнице до квартиры, не хочу заходить в лифт в тесное пространство, оно меня задушит окончательно.

Аня плетется за мной, мы молчим обе. Видимо, тётя поняла, что я не поддержу её в данной теме, а другую она найти не может. Она меня тоже считает дрянью и шалавой?

Как же потом отмыться от этойправды.

Ступаю на площадку в сторону заветной двери, как в меня летят холодные капли, едва успеваю отвернуться, чтобы не попало в лицо, с шоком осматриваю одежду и поднимаю глаза. Напротив меня стоит миниатюрная девушка с каре тёмных волос. В глазах затаилась ненависть, и вся она направлена на меня. В руках у неё какая-то тара, где, судя по всему, была непонятная мне жидкость. За спиной застыла Нюта, чувствую от неё напряжение, и женщина напротив делает шаг ко мне.