— Да, Моника! — с энтузиазмом протягивает руку парню.

— Она моя мама! — кричу на английском и встаю между ними.

Мама продолжает улыбаться и краснеть, а мачо целует её тыльную сторону ладони, как самый настоящий джентльмен.

Я понимаю, что мама просто веселиться и этому парню не позволит большего, чем вот невинный поцелуй ладони. Её задор и лёгкость перекидывается на меня, а может, это ударили градусы алкоголя.

Они уже о чём-то болтают, разобрать сложно из-за музыки, и я подхожу с другой стороны к парню и поднимаюсь на носочки, чтобы сказать на ухо.

— У неё четверо детей, — даю ему инфу.

Он оборачивается, хватается за сердце и округляет глаза, повторяя про себя на английскомfour children???

— Мы будем называть тебя папочка, — хохочу, а парня уже и след простыл.

Мама качает головой, но улыбается.

— Взяла и напугала мальчика! Я думала с ним потанцевать.

— Нет, ты танцевать будешь только со мной! — утаскиваю её в толпу и качаю бедрами, ударяя об её.

— Ну истинная дочь отца! Я могла тогда и папу взять, разницы нет.

— Мам, ну не обижайся. Просто моё сердце на части взрывается, если вижу рядом с тобой другого мужчину, так и с папой тоже.

Обнимаю маму, и мы покачиваемся в такт музыки.

— Моя ты малышка. Это же не всерьёз, я очень люблю вашего папу, а с кем это ты его видела?

Замираю и поднимаю взгляд на маму, она сейчас такая смешная, щурится и не дышит совсем. Лицо краснеет, и чмокнув её в щеку, продолжаю танцевать.

Это я ведь образно выразилась, о чём позже и сообщаю маме.

Играет классная музыка, настроение поднимается, и меня тянет совершать безумные поступки, о которых, возможно, я позже буду жалеть. Даю маме свой телефон и прошу снять мои танцы, типа для сторис в социальных сетях, из толпы ко мне присоединяется очередной парень. Всё выглядит прилично, никто не распускает руки и не трогает. Танцуем, не касаясь друг друга.

Никаких драм и манипуляций…

Строгим голосом произносит Роман в моей голове.

А почему нет? Мне двадцать лет. Я никогда не бунтовала, я была слишком идеальным ребёнком, а иногда хотелось, как Марго, плевать на этикет и воспитание. Перекраситься в тёмный, остричь волосы и проколоть нос, пупок, сделать татуировку на бедре. Но ангелы перевесили мысли чертей.

Что, если я хочу сейчас манипуляций и драм?

Беру свой телефон из маминых рук, подхожу к парню и делаю селфи, прижимаясь к нему. Он машет в камеру, видимо, думает, я снимаю нас, и уходит, когда убираю телефон.

Сердце долбит под рёбрами, я ловлю какой-то сумасшедший драйв. Танцую, пока не гудят ноги, кружусь, выписываю попой восьмёрки, меняю бесконечное число коктейлей, и когда у мамы заканчивается терпение, мы уходим.

— Хорошо повеселились, доча! Ноги ужасно ноют.

Садимся в такси, я почти клюю носом, а мама продолжает фонтанировать энергией. Просит таксиста включить песню и прибавить громкость, подпевает Рианне про то, что она единственная девушка в мире и хочет, чтобы он любил только её.

Смеясь, выходим из машины у отеля, где остановились. У мамы подворачивается нога, и чуть не падает, подтягивая меня за собой. Мы как-то одновременно поднимаем головы и видим папу.

Ой.

— Смотри, какой мужчина, доча! Я возьму его на себя! — падает в его объятия.

У папы шок. А я начинаю хрюкать от смеха, сейчас нам весело, а завтра нас по-любому отчитают.

— Отдохнула, мать? — придерживает бережно её.

— Да, и я хочу повторить!

— Сейчас повторим, но уже в номере наедине, — угрожает ей шутливо папа.

Какие они у меня милахи! Глаза от счастья слезятся.

— А ты что там стоишь? Вот-вот упадёшь, иди давай уже к себе! Ты, мать, спаиваешь нам ребёнка?

— Ой, ну не душни, Лапин! Мы выпили совсем немного! Пошли уже в номер, отчитывать меня будешь.

Тянет она за собой папу, а я иду за ними.

Когда остаюсь одна в номере, алкоголь, как и веселье, испаряется, и приходит апатия. Становится только хуже, лучше бы и вовсе избегать подобное веселье, в руках сжимаю телефон, прокручивая в голове мысли.

То, что я задумала сделать, может навсегда отвернуть от меня Рому, либо вызвать в нем ревность, это как игра в русскую рулетку — все или ничего?

Никогда бы я не сделала подобное на общее обозрение, поэтому прежде, чем выложить сторис, захожу в настройки, чтобы ограничить доступ к моим историям и сделать зрителем только одного человека. Я знаю, он подписан на меня, я редко что-то туда выкладываю, но для него я готова снимать каждый свой шаг.

Итак, я быстро монтирую снятые видео мамой. Пляж, вечер, танцы, веселье, я и мои танцы с незнакомцем. Загружаю видео и делаю подпись небольшую, но чтобы он видел: “Как насчет курортного романа? “.

Внутри печёт, голова кружится, я словно готовлюсь прыгать с обрыва и жму кнопку отправить. Затем нахожу фото с тем парнем и следующую загружаю её с припиской: “Кандидат номер?? “.

И как только обе истории подгружаются, ставлю телефон в авиарежим.

— Я не буду сидеть с близнецами, сегодня очередь Беллы! — возмущается Марго, её лицо становится красным, как помидорка.

Мама попросила её пару часов посидеть с мальчиками, пока они с папой сходят на пляж. Им тоже иногда хочется побыть вдвоем, но эта задница включила свой невыносимый характер. Так хочется подойти и треснуть её, до чего же бесячая девка! Зря ей в младенчестве попку целовали, сглазили, теперь только ремнем по ней лупить надо.

Нет, я против насилия, конечно, настроения у меня убивать. Прошло два дня с той самой истории после вечеринки, Рома видел её, я утром зашла в свой профиль, чтобы убедиться в этом. Он никак не отреагировал, и уже второй день я качаюсь на эмоциях, совершая крутые повороты.

Вчера, например, я кинула в сторис фотку в купальнике, зритель был один, и опять ничего. Уже думала снять вверх и так сфоткать или снять видео, отправить ему в личку, может хоть так он отреагирует. Ничего я делать не стала, просто выключила телефон и ревела в подушку.

Да, я так глупо и по-детски хочу его внимания. Я столько его ждала, сделала первый шаг для нашего общения, думала, он без памяти влюбился в меня, но, похоже, он решил, что ему проблемы в моем лице не нужны.

— Марго, пару часов потерпи. Поставь ты им мультики и покорми в обед, всё, что от тебя требуется! — в тон ей отвечает мама.

В этот момент папа спускается с близнецами, они держат его за руки. Мои младшие братья — копия друг друга, родители их даже одевают одинаково и, что самое главное, никогда не путают! Марго тоже понимает, кто из них кто, а я вот бывает путаю, наверно, всё из-за того, что не живу с ними двадцать четыре на семь.

Два голубоглазых блондинчика — будущие разбиватели девичьих сердец. И они очень похожи на меня маленькую, а вот наша Маргарита — папина дочка, ну или её подменили в роддоме, только тс-с.

— Мамуль, я посижу с мальчиками, ты только покажи, чем их накормить.

Увожу маму в зону кухни. У них с папой люксовый номер с двумя спальнями, в одной обустроилась Рита, а мне вот сняли отдельный номер на пару этажей выше.

Мама открывает холодильник, там стоят два подписанных контейнера. Арту молочный суп со звездочками, Арсу куриный суп. Он у нас не любит молоко, а Арт обожает всё молочное.

— Только смотри за ними, они любят кидаться друг в друга едой, — предупреждает мама.

— Со мной они не балуются.

Родители уходят, и мы остаёмся вчетвером. Убираю телефон в карман джинс и поднимаю одного из близнецов на руки, так сразу не могу сказать, кто из них кто.

— Чем займёмся? — целую брата в щеку, и он её сразу вытирает.

Значит, сейчас я тискаю Арса, он у нас не любит нежности. Отпускаю его и беру Арта, он сразу обнимает меня за шею и смеется.

— Мутики! — показывает пальцем на телевизор.

Мама разрешила, значит, смотрим мультики. Близнецы вмиг затихают, когда начинается их любимый «Синий трактор». Даже я его в детстве смотрела, помню, маму этой песней мучила. Отвлекаюсь на происходящее в сюжете, а потом мысли вновь возвращаются к нему.