— Всё отлично, возможно, он просто не запомнил меня. Скольким студентам он преподает, сам подумай, пап.

Он в ответ пожал плечами. Больше мы не разговаривали о Роме, а вот в последний день нашего пребывания в Тае я раскрыла тайну поведения сестры.

Она пришла ко мне в номер с предлогом посмотреть фильм. У нас общая любовь — сага о вампирах, поедая вредную вкусняшку, мы в который раз наблюдаем легендарную битву. Я не ожидаю подвоха от Риты даже сейчас, но когда титры заканчиваются, нетерпение сестры, похоже, тоже.

— Помнишь, я говорила, что воспользуюсь инфой про твою тесную связь с твоим преподом? — уши и щеки начинают гореть.

— Так это ты сказала папе, что Роман мой преподаватель?

— Возможно.

— Рита, блин! Что тебе надо?

Перехожу сразу к делу.

— Всего лишь наконец-то получить свободу.

— Как это?

— Уговори папу разрешить мне гостить у тебя с пятницы по воскресенье! И я забываю про твоего Романа.

Продуманная дрянь! Сжимаю кулаки, представляя, что это её шея.

— Ты под домашним арестом.

— Какая разница, где его отбывать? У тебя хоть нет этих вечно ноющих, кричащих спиногрызов.

Нет, моя нервная система не выдержит сестру три раза в неделю. Должен же быть какой-то выход?

— Может лучше я уговорю снять арест?

— В таком случае я сама к тебе буду приезжать, когда захочу.

Помню, когда мне было десять и Рита просила её закопать в песке на пляже, я исполнила её желание, нам было так весело, и почему я её не оставила там?

После теплого Тая столичная погода приводит нас всех в уныние. Близнецы ревут и хотят в бассейн, Марго в наушниках залипает в телефон, ей все до фени, а я жду не дождусь, когда мы увидимся с Ромой. Приземлились на родную землю мы в ночь, и я вместе с родными уехала в родительское гнездо. Помогла маме с близнецами и немного разобрала чемодан, папа заварил на всех чай, уставшие от перелёта, по ощущениям, будто и вовсе не отдыхали месяц.

В родительском доме у меня есть своя комната, пока что она остаётся всё в том же состоянии. Тут даже есть мои какие-то школьные записи, тетради, игрушки. Нахождение здесь всегда вызывает ностальгию, скучаю по тому беззаботному времени, когда приходила со школы и у меня был свой личный час, я что-то рисовала, писала мысли, это был даже не дневник, а какие-то подростково-философские размышления. Недавно перечитывала одну из таких записей, мне было тринадцать лет, и я стала свидетельницей, как в магазине бабуля лет семидесяти положила в свою сумку пакет молока, я думала, она выложит потом на ленту, многие ведь складывают в свою авоську, но бабуля эта прошла мимо кассы, и её никто не остановил, ведь и не подумаешь на неё. Бабушка-одуван. Почему-то от этой ситуации мне было так стыдно, будто это я украла пакет молока. Сказать об этом сотрудникам магазина испугалась.

Я начала рассуждать, почему она так поступила? Первое, что пришло в голову, что нет денег, но почему именно молоко? Хлеб ведь сытнее, может, на хлеб у неё были деньги, а на молоко не хватило. Родители меня учили, что чужое брать нельзя, был случай в садике, когда одна девочка принесла красивую куклу с розовыми волосами, в голубом платье, расшитом пайетками. Я так хотела с ней поиграть, а девочка не делилась, и пока её отвлекли, я взяла куклу и спрятала в свой шкафчик. Папа пришёл за мной и увидел эту куклу, он не ругал, а спокойно объяснил, что так поступать некрасиво, можно было договориться с девочкой, дать мне поиграть на несколько минут и вернуть, но я-то знала, что она упрямая и ни за что не пойдёт на уступки. Я вернула куклу и извинилась, а потом мы поехали с папой в магазин игрушек, и я выбрала себе ещё красивее и лучше барби.

Никому я не рассказала про эту бабулю и в магазине, даже родителям дома, а через несколько дней эту самую бабушку я увидела недалеко от дома, она кормила двух брошенных котят у подъезда, налила им молока в небольшую миску. В ступоре стояла с открытым ртом.

Человек, возможно, сводит концы с концами и не остаётся в стороне, чтобы помочь нуждающимся, идёт на риск. Я была поражена её поступком, если в первый раз ощутила стыд, то потом гордость. Через пару дней я подошла к ней и сказала, что есть специальные приюты для животных, взяла маму, и мы отвезли этих котят, бабуля со слезами на глазах благодарила нас. В тринадцать я осознала, что с возрастом так мало остаётся в нас сострадания, почему, если у тебя есть возможности, ты не воспользуешься ими во благо, ведь кто-то рискует репутацией, а ты ничего не теряешь.

Дверь в комнату распахнулась, на пороге стояла Марго, я ей обещала поговорить с папой, но не сейчас. Сестра молча села рядом на кровать.

— Что ещё?

— Мне любопытно, что у тебя с тем мужчиной, что ужинал с нами. Впрягся за нас тогда в баре, я наблюдала за вами, вы палились жёстко.

Мои щеки начинает печь, я старалась тогда не смотреть на него лишний раз. Вдруг родители тоже заметили что-то? И эти их полунамеки, разговоры, словно пазл сложился, но не до конца.

— Ты что-то ещё хочешь? Тебе не стыдно родную сестру шантажировать?

— Это не шантаж, я пришла просто поговорить.

— Я устала, голова не соображает. Потом поговорим.

Сестра не уходит, а у меня сил нет на неё. Марго сидит и смотрит в одну точку, такую я её редко вижу, волнительно за мелкую, что вот в её голове сейчас происходит?

— Белла, а как вообще понять, что ты любишь ну там парня.

Чувствую, как мои брови ползут наверх, никогда не думала, что мы будем с сестрой на подобные темы говорить. Но если вспомнить её нездоровое отношение к соседскому мальчику, то всё встаёт на свои места.

— Ты влюбилась? — первое, что срывается с языка.

Сестра краснеет и жмёт ладошки, при этом прячет глаза, мне сон как рукой сняло.

— Я не знаю, поэтому и спрашиваю у тебя.

В комнате царит подходящая атмосфера, тишина, полумрак, лишь свет от уличного фонаря попадает сквозь шторку.

Показываю сестре на подушку, и она ложится рядом, благо моя кровать позволяет. Лежим с ней и пялимся в потолок, слышу, как бьется ее дурное сердце.

— Когда ты влюбляешься, то тебе хочется весь мир обнять. Состояние, будто паришь, есть такое?

Долго не отвечает, а потом, тяжело выдохнув, признается:

— А мне почему-то хочется прибить его, ненавижу, бесит. Любовь она совсем про другое? Значит, я не влюбилась.

— Любовь может проявляться по-разному, при виде этого парня ты радуешься?

— Может, но где-то очень глубоко в душе, а когда вижу, трясти начинает.

— Я в четырнадцать не влюблялась. А когда влюбилась, то не могла спокойно спать. Внутри петарды взрывались, я ничего не хотела, жила от встречи до встречи.

Мы ещё около часа обсуждали про любовь, так и уснули. Определённо в эту ночь что-то изменилось, моя мелкая сестра, любительница приключений на пятую точку, будто повзрослела.

Утром я практически сбежала от родителей, так как мне надо было срочно к Роме. Я так соскучилась, мой мужчина писал мне сообщения, он учёл мое желание, и мы нашей переписки уделяли большую часть времени, хоть я и понимала, ему нужно работать.

Попав домой, я столько процедур сделала, начиная от контрастного душа и заканчивая сборами. Роман, как настоящий мужчина, возжелал встретиться со мной на его территории, к вечеру приехал за мной лично, и я выбегала из подъезда, как и говорила сестре, окрыленная.

Он, как всегда, ждал меня в машине, поцелуй взбудоражил моих бабочек в животе. Мой эндорфин в чистом виде.

— Какая ты загорелая, как шоколадка.

Шепчет, пока наши губы размыкаются и снова слипаются в поцелуе, если бы вы знали, как мне мало. Он рядом, здесь со мной, и мне его все равно ничтожно мало.

— Ром, я тебе сувенирчик привезла.

В моей сумочке лежит магнитик в форме сердца с изображением отеля, где мы впервые занялись любовью. Когда я увидела его на прилавке сувениров, то не задумываясь купила.