— Мам, — зову тихо, почти шёпотом.

— Девочка моя, Аня говорит, ты уже два дня ничего не ешь, лежишь в постели, не встаёшь.

Губы пересохли, только сейчас обращаю на это внимание. Облизываю их, они солёные, щеки стянуты, видимо, тоже от бесконечных слез.

— Водичку? — тянет ко мне стакан с водой, и я принимаю.

Делаю небольшие глотки, желудок начинает урчать. Понимаю, что надо поесть, но мысли о еде вызывают тошноту, я ничего не хочу.

— Мам, я не знала, что он женат. Правда не знала.

Понимаю, что мама уже в курсе, мне важно донести до неё, чтобы она не думала плохо обо мне. Плачу снова, за эти два дня можно уже все слезы выплакать, но откуда-то они снова берутся.

— Я знаю, малыш, все знаю. Мне так больно смотреть на твои слезы, если бы я могла, то всю боль твою себе забрала, доченька.

Мама накрывает меня собой, и мы вместе плачем. Я не хочу, чтобы она плакала, и сама остановиться не могу. В очередной раз проваливаюсь в дремоту, находясь между сном и реальностью. Чудятся мужские голоса, но я уверяю себя, что это все галлюцинации. А когда голос отца становится чётче, просыпаюсь и подскакиваю на кровати в тревоге, что папа узнал обо всем и сейчас разбирается с Ромой.

Мама появляется в комнате как раз когда я встаю.

— Белла, как ты?

Голова кружится, я ещё слаба и валюсь обратно на кровать.

— Мне показалось, что я слышала голос папы? — голос спит и жжет, это все последствия моей истерики.

Мама подходит ко мне и прикладывает ладонь к моему лбу. У меня действительно была температура, меня знобило и тошнило, сейчас получше, но голова кружится, и аппетита до сих пор нет.

— Да, папа приехал забрать тебя домой.

— Он уже знает?

Мама поджимает губы, понимаю ее без слов, в этот момент на пороге появляется папа.

— Как ты себя чувствуешь?

Он мрачный, под глазами залегли тени, мои любимые родители из-за меня им пришлось нервничать и переживать. Будто им своих проблем не хватало.

— Лучше, чем было. Температура, кажется, спала.

— Тогда собирай вещи, поживаешь пока у нас. И, Белла, если он попадется мне на глаза, я его убью.

Глупо уточнять, кого имеет в виду папа, я киваю, но как же хочется умолять его не трогать Рому. Не потому, что я боюсь за него, просто уже все это не имеет значения, между нами все закончено. Даже если он разведется с женой, я больше никогда не вернусь к нему. Он убил мою любовь к нему.

— Мам, а мальчики с кем, если вы тут оба?

— С Ритой.

— Что??

У родителей дома я быстрее поправляюсь, только вот пустоту в душе уже ничем не закрыть. Она зияет там, кровоточит, болит, хоть подорожник прикладывай, как в детстве на ранку, только в чудеса я больше не верю. Во мне сломалось что-то, и уже безвозвратно.

Через несколько дней происходит то, что я не ожидала, в дом к моим родителям приезжает Рома, и теперь я по-настоящему боюсь, что папа его может убить.

Долба*б.

По-другому себя назвать не могу, согласитесь? Вместо того, чтобы быть честным с самого начала с Беллой, я морозился этого разговора. Девчонка так в душу врезалась, ураганом в мою жизнь влетела, я и не ожидал под сраку лет влюбиться, я в принципе не верю в это светлое, высокое чувство, но вот рядом с бельчонком жизнь другими красками заиграла, если это не любовь, то что? Привязанность? Да мне лет-то сколько, чтобы к другому человеку привязываться, взрослый, самостоятельный и, как оказалось, трус.

Да я тупо боялся ее спугнуть, вот и все. У нас с ней так все завертелось, я не планировал ничего романтического, да и я ее преподаватель — она моя студентка, но я попал в ее капкан и не жалею. Зацепила меня.

Только рядом с ней я начал жить и кайфовать от этого. До неё я делал все на автомате, работа — дом — работа, и ко всему этому прилагалась нелюбимая жена. Не такой я человек, чтобы вести двойную жизнь, бросать слова на ветер, просто был уверен, что получится по-тихому с женой развестись, а потом Белле признаться, что женат был, и правду выложить, но, сука, все против меня обернулось. Говорю же, долба*б.

В двадцать пять, когда сидел в кресле генерального с красным дипломом в руках, за спиной практика в одной из крупнейших компаний мира, курсы бизнеса в Америке и в России. Я с таким азартом занимался делом, глаза горели, руки тряслись, отец гордился, что не зря с малолетства закладывал в меня знания, но ему показалось этого мало, мне нужно обязательно семью. Карьеру я делаю, а возвращаться к кому-то надо домой, чтобы ждали с вкусным ужином, деньги тратить на кого-то надо. Я не воспринимал всерьез его разговоры о женитьбе, в каком мы веке живём, чтобы жениться по договору? Но отец и тут меня удивил. С дочерью одного своего коллеги меня познакомил, типа они уже договорились о свадьбе и просто дали нам время друг друга узнать. Я в то время не связывал себя отношениями, обходился короткими встречами, чисто физиология. Да и тридцати мне ещё не было, гулять и гулять, да и карьеру строить.

Но тридцатка близилась, и отец решил, что хватит мне ходить холостым. Мы с дочерью его друга общались, но не случилось любви, с моей стороны так точно, но я согласился на этот брак, чтобы отец отстал. Мы поженились с Оксаной восемь лет назад, для меня это был фиктивный брак, и я не стремился его делать настоящим. Уступил отцу, а взамен потребовал, что хочу преподавать в вузах, делиться своим опытом. Сначала он устроил меня в один из провинциальных универов, полгода жил от жены, она приезжала пару раз в месяц чисто снять стресс. Все эти годы кроме секса нас с ней ничего и не связывало, уточню, что она сама согласилась на секс без обязательств. Гениально, да, в браке секс без обязательств? Зачем кого-то искать, когда есть законная жена.

А когда я окончательно вернулся в столицу и поменял вуз, то решил, что хватит этой самодеятельности. Я себя мучаю и девушку делаю не счастливой, как ещё повезло, что у нас с ней детей нет, было бы намного сложнее разойтись.

Вообще я, может быть, и полюбил бы жену, если бы не наши отцы, навязавшие нас друг другу. Это называется реверсивная психология, когда человеку говорят, как поступить, а он сопротивляется этому.

Мы сели с Оксаной и поговорили обо всем, я объяснил, что хочу отпустить её. Не люблю и ничего это не изменит. Она не плакала, кивала и соглашалась со мной, съехал от неё, на развод подал. Потом выяснил, что вторая сторона не хочет развода и попросила отсрочку. Я уже тогда напрягся, мы в это время с Беллой только общаться начали. И как я, блин, должен был ей все это рассказать?

Хоть и была инициатором нашего знакомства, но я знал, что это её ранит, начнет накручивать себя, винить. Хотя я уже съехал от жены и развод не за горами. И оказывается, ещё один сюрприз от почти бывшей жены. Угрожает Белле и все ей рассказала, я себя таким мудаком чувствовал. Оксану прибить хотел, какого хрена называется? Ведь поговорили обо всем, дала согласие на развод, а потом начала исполнять.

Разговор с Беллой был хуже девяти кругов ада, видеть, как твоему близкому человеку больно, и знать, что виноватым в этом ты, самое жёсткое, что может быть, и помочь ничем не можешь. Хотел укрыть её от всего мира, забрать боль себе, но все, что я мог сделать, — дать ей время.

После того, как Аня увела её домой, я сел в машину, и первым желанием было поехать к Оксане, но в таком состоянии был не вариант. Я мог натворить дичи, а мне нужно с ней спокойно договориться и вымолить, бл*дь, развод. Понимаю прекрасно, что без этого чертового свидетельства мне к Белле лучше не соваться.

Через два дня встретился с почти бывшей женой, она выглядела, как всегда, как с обложки журнала. Оксана каждый день зависает в зале, не жалеет денег на различные уходовые процедуры, вообще с мужским полом у неё нет проблем, и я искренне не понимаю, почему она цепляется за меня? Никак не укладывается в голове, что она может спуститься до угроз девчонке, которая по факту ей ничего не сделала.