— Смотри мне в глаза, дрянь! — столько в её тоне ненависти, что с ног сбивает.

И я смотрю и не понимаю, почему эта незнакомка со мной так разговаривает?

— Девушка! А вы ничего не попутали? Кто вы такая?

Внезапно из-за спины вышла Аня и воинственно стала меня защищать. Так-то я могу за себя постоять, просто я так растерялась, лицо печёт, и под курткой давно всё липкое в поту.

— А я не с тобой разговариваю. Слышишь? От мужа моего отвали, ещё раз увижу с ним, и вместо воды кислотой тебя полью!

Отшатываюсь, как будто она уже привела в действие свою угрозу.

— Я не понимаю, о чём вы, я не знаю вашего мужа.

— Ты дуру из меня не делай. Не знает она! Азарин Роман Николаевич — мой законный супруг, а ты, пизда малолетняя, взяла и влезла между нами!

Зачем она это сказала вслух? Подо мной разверзлась земля, что-то сломалось безвозвратно. Девушка предо мной размазывается мокрым пятном, я плачу.

— Послушайте, а вы не охренели угрожать? Да мы на вас заявление накатаем, за порчу имущества ещё припишем.

Вступает с ней в конфронтацию, мне на самом деле уже всё равно, кто что сделает. Мой мир потух. Бах. И всё. Конец.

— Я не знала, не знала, — смотрю ей в глаза и повторяю на повторе, — Я не знала, что он женат.

— Вот именно, на нём не написано, и сам он ничего о вас не говорил. Так что идите к своему благоверному и ему сцены устраивайте, а сюда больше не суйтесь!

Голова кругом, меня начинает резко тошнить, звук голосов раздражает. Они ещё о чём-то спорят, а я не могу слышать, хочу, чтобы все ушли и я осталась одна.

— Вы меня слышите?! Я не знала! — кричу, перебивая этих двоих.

Девушка замолкает и продолжает смотреть с ненавистью и ещё большим презрением, а потом вызывает лифт и уезжает.

Я задыхаюсь от боли, сгибаюсь в три погибели прямо там на площадке. Сажусь на холодный бетон и реву, какая же я идиотка. Ведь сама лезла к нему, почему я не спрашивала его о личной жизни? Была настолько уверена, что он свободный! Глупая дура! Это у меня он первый мужчина в моей жизни, а ему тридцать пять, почти половина жизни прожита, у него могла быть семья, а дети? Боже, если у них есть дети, никогда себе такого не прощу.

— Племяшка, успокойся. Он не стоит твоих слёз, не плачь.

Обнимает меня и качает, словно маленького ребёнка.

— Да и ещё это не факт, нужно спросить у самого Азарина. Белла, ты расклеилась раньше времени. Слышишь?

Не слышу, я ничего не хочу знать. До того, как не встречусь сним. И как назло время бежит, и вот он ждёт меня внизу.

Выхожу на улицу в домашней тёплой пижаме, поверх куртка. Меня знобит, кажется, что температура тела превышает все допустимые нормы.

На голову натянула капюшон, будто он поможет скрыться от боли. Рома стоит передо мной одетый с иголочки, глаза яркие, как лучи солнца на лазурном берегу, они меня грели своим теплом, а сейчас от них веет прохладой, я перестала чувствовать тепло, я замерзаю.

— Бельчонок, ты чего в пижаме?

Хочет обнять, но я протягиваю между нами руку, как преграду, не давая ему приблизиться ещё на несколько шагов.

— Я задам тебе один вопрос, ответь мне честно. Один вопрос — один ответ. Ты женат?

💔

— Ты женат?

Сжимаю кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони, чтобы хоть как-то держать над собой контроль. Мой вопрос, как контрольный выстрел, ведь мужчина напротив не ожидал такого вопроса, его голубые глаза тухнут, словно его самая большая тайная загадка была разгадана и теперь смысла больше нет.

— Белла, послушай, — хрипло начинает, но я не хочу сейчас слышать оправдания.

— Просто скажи «да» или «нет».

— Да, — говорит обреченно, — откуда ты узнала?

Сильнее впечатываю ногти в кожу, но эта боль не сравнится с той, что сейчас в сердце. У меня была маленькая надежда, но и она рухнула.

— Почему? Почему ты не сказал?

— Я ушел от неё задолго до нашего с тобой общения, сейчас идёт бракоразводный процесс.

Я отмахиваюсь от его слов, ведь они уже ничего не значат. Он обманывал меня, и где гарантия, что он не делает это снова? Я не могу адекватно сейчас воспринимать информацию, лучше уйти и попытаться жить дальше, только на деле это почти невозможно. Он впитался в каждую мою клеточку, врос в мой ДНК, и как теперь с этим жить, подскажите?

— А твоя жена об этом знает? Знает о разводе? Она угрожает мне, караулит возле моей квартиры, портит машину, откуда она узнала обо мне?

— Что? Почему ты сразу не сказала о её угрозах?

— А может, это тебе надо было быть со мной честным, для меня все это важно, в отличие от тебя! Ты женатый человек, неважно, ушел ты от жены или нет. Может, и сейчас ты врешь просто потому, что нечего ответить! Зачем ты втянул меня в это? Зачем, Рома?!

— Бельчонок, прошу тебя, я не обманывал, не хотел говорить, это был вопрос времени.

— Но она приходит ко мне! Называет шалавой, дрянью, что спит с чужим мужчиной! Как мне теперь быть? Как со всем этим жить?

Моё тело сотрясается, я плачу и не вижу ничего, он делает шаг и тянет руки, отмахиваюсь от него, шагаю назад и перехожу на крик.

— Не надо, не подходи ко мне. Больше никогда не подходи ко мне! Не трогай, я не хочу!

— Белла, я не хотел, чтобы все было так. С бывшей женой я разведусь, этот процесс займёт время, но в любом случае к ней не вернусь уже никогда, мне нужна ты.

— Не говори этих слов «нужна»! Разберись сначала со своей женой, если она ещё раз подойдёт ко мне, я пойду в полицию и напишу на неё заявление!

— Я поговорю с ней, она больше тебя не тронет. Только прошу тебя, бельчонок, не делай никаких глупостей, дай мне время.

Он снова тянется ко мне, и я срываюсь на отчаянный крик, но тут же меня обнимают и тянут к подъезду. Не различаю голосов, они все сливаются, слезы жгут глаза, тяну носом воздух, он смешался запахом машинного масла, парфюма резкого с нотками древесины и сладкой вишни. Мне так плохо, голова чугунная, виски ломит, я хочу оказаться в своей постели и укрыться под одеялом от всего мира.

— Уходите, пожалуйста. Вы только хуже сейчас делаете! — различаю голос Нютика.

Это она меня пытается нести на себе, мои шаги неуверенные и шаткие. Оказываемся в тёмном подъезде, и я, обнимая родственницу, плачу, диким воем скулю, чтобы выпустить боль наружу, только она обросла внутри, съедая меня.

— Тише, моя хорошая. Давай поднимемся домой, а то соберём всех соседей.

Я плохо соображаю и не помню, как мы оказались в квартире. Открываю глаза — в комнате темно и тихо, я в своей постели, подушка сырая, и я тоже вспотевшая, голова раскалывается, как будто я заболела, только болезнь эта не лечится лекарствами, и как от неё избавиться?

Я была так ослеплена его мужской красотой, его умом и обаянием. В разговорах я часами могла слушать бархатистый голос, даже не вникая, о чем он говорит, и подумать не могла, что этот мужчина может обманывать. Он не был похож на человека, который может так подло вести двойную игру, а я самовольно, можно сказать, прыгнула к нему в руки.

Любить оказалось больно.

Мужчина, который однажды возвел вас к звездам, может так безжалостно с их высоты толкнуть вас вниз.

В очередной раз, когда я открываю глаза, мне безразлично все, что я вижу. Я не способна оценивать своё состояние, но мне все равно, что будет. В комнате светло, и из коридора доносится голос Ани.

— Я не знаю, она просто лежит и плачет, даже звука не издаёт. Мне страшно за неё. Я её такой ни разу не видела.

Веки, налитые свинцом, вновь закрываются. Боли нет, но есть слабость, и нет сил ей противостоять.

Сколько прошло дней? Сколько я так лежу? Пока открываю и закрываю глаза, ничего не происходит, мир будто поставлен на паузу.

Когда Рома брал паузу, я хотела сброситься с моста, если он не захочет вернуться. А теперь я даже рада, что этого не произошло, моя смерть была бы глупа.

Воздух в комнате меняется, и я вновь просыпаюсь и вижу перед собой маму. Она сидит рядом со мной и гладит мои руки, в глазах стоят слезы, и я снова ощущаю ту боль. Что подумает обо мне моя родная мама? Она уже знает, что я была с женатым? Наверно, разочарована во мне. И я её пойму, если это так.