Эта неделя была загруженной по полной, с утра до четырех я в институте, а потом ехала к своему Роме за дозой счастья. Мой мужчина меня кормил, ухаживал, мы смотрели фильмы и разговаривали до рассвета, да, мы не только, как кролики, сношались без перерыва, хотя, признаться, я бы хотела валяться с ним в постели и ни о чем не думать.

В выходные ко мне заявилась сестра, её волосы стали ещё чернее, макияж состоял тоже из черного цвета, глаза жирно подкрашенные подводкой, сливовый оттенок помады, из одежды кофта оверсайз и штаны, которые висели на ней, как на жерди.

— Это что за бомж стайл? — ужаснулась я.

— Ты просто ничего в моде не понимаешь, — заявила Марго.

Внимательно присмотрелась в её разрисованное лицо. Как-то очень давно, в начале двухтысячных годах, была у молодежи популярна субкультура — готы. Моя Марго что-то типа гота на минималках. Смотрю в её проколотую губу, откуда торчит блестящий гвоздик, и мысленно душу сестру.

— Ты хоть понимаешь, что тебе будет за это? Я только убедила родителей, что ты все осознала и больше никаких ночных клубов, как вот случилось это!

Показываю на пирсинг. Кто вообще такое сделал несовершеннолетней девчонке?

— Не драматизируй, систр. Мне скоро пятнадцать, я ещё годик буду скрывать, а потом в шестнадцать сделаю татуху и скажу, что пирсинг захотела сделать.

Понимаете, какие у неё планы? Все подрасчитала, я просто удивляюсь этой девчонке.

— Кто вообще тебя надоумил? А тату, Рит, ну в самом деле, это же на всю жизнь!

— Не душни, как старый дед. Моё тело — моё дело.

Охренеть просто!

— Какие словечки она знает, я тебя сейчас выпорю! Пошла и смыла с себя этот дурацкий макияж!

Хватаю сестру за локоть и тащу в душ.

— Ничего я смывать не буду! Скоро Машка придёт, и мы пойдём гулять.

Опять двадцать пять, ничему её не учит жизнь. За мной скоро Рома приедет, и кто присмотрит за этими детьми? Закрыть их дома?

Пишу Сашке, что нужно проконтролировать сестер. Он отвечает коротко и лаконично: «Ок».

— Без глупостей, Маргарита! Сашка за вами проследит, я уехала, буду завтра вечером.

Сообщаю у входной двери, Рита выходит из комнаты, надув губы, и прищуривается.

— Ты к своему парню поехала? — интересуется Рита.

— Балаган в квартире не устраивать, левых людей не водить, и да, я поехала к своему парню.

Сестра улыбается, посмеиваясь.

— Хорошо вам время провести.

Несмотря на то, что мы видимся каждый день и я, можно сказать, чаще нахожусь у него дома, чем у себя, встреча получается страстной, я так скучала по нему. Вчера мы виделись пару часов, ему надо было в офис с ночевкой, и освободился он только под утро, выспался и ко мне. В машине я кидаюсь на его губы, мне мало этого мужчину, вдыхаю его аромат бергамота и сандала, его рот пахнет мятной жвачкой, и я хочу, чтобы этот запах проник в мои легкие. Я с ума схожу от любви к нему.

— Кто-то сильно соскучился? — обхватывает большим пальцем мой подбородок и задевает нижнюю губу, оттягивая вниз, и облизывает языком.

— Рома, ты сделал меня плохой.

Мужчина скользит по моему телу, я расстегнула пуховик, горячая ладонь движется по коленке выше, сегодня я в колготках и трикотажном платье, оно задралось и открывает доступ к моим сокровенным местечкам.

— Ты тоже плохо на меня влияешь, бельчонок. Хочу тебя прямо здесь.

Горячо шепчет в губы и впивается пальцами в мою промежность, судорога проносится по всему телу приятной пульсацией.

Домой мы ехали, нарушая все правила дорожного движения, но Роме на это было все равно. На пороге квартиры едва я успела снять верхнюю одежду, как оказалась прижата к стене, ногами обхватила его торс, и это был наш первый секс вне постели. Животный, страстный, безумный и дикий. Я боялась, что мы уроним что-нибудь, разобьем или упадем сами. Все, конечно же, обошлось, закончили мы в горизонтальном положении.

Это были лучшие выходные с Ромой, я забила на сестру и в целом на жизнь за пределы его квартиры. Весь мой мир сузился до этих квадратных метров, и ничего больше не нужно было.

Примитивно и слишком сладко, согласна, и, видимо, судьба посчитала так же, что рано я обрадовалась, подкинув в первый же день недели такой нехилый презент.

Понедельник не отличался ничем особенным от других своих собратьев. Проснулась, сходила в душ, завтрак и на учёбу, но мысленно я была уже рядом со своим Ромой. Еле дождалась окончания пар и неслась сломя голову к своей железной малышке, не обращая внимание на окружающих, а зря.

И чем ближе я подходила к машине, тем учащеннее бился пульс. Только уже не от встречи с любимым, а от картины, что смазывалась перед глазами. Я остановилась в метре от машины и не могла полноценно сделать вдох. Внутренности будто забили чем-то ядовитым, тяжёлым и жгучим. Ещё шаг и надежда, что мне показалось, и если я сделаю шаг, то все раствориться, но с каждым шагом я видела отчетливее эту уродскую, вандальную карикатуру.

На корпусе машины, что подарили мне любимые родители, было написано красной краской: «Шалава».

Вокруг меня творится суета, а я ничегошеньки не соображаю. Перед глазами застыла эта красная уродская надпись. Самое обидное, что я понятия не имею, на кого думать, кому я перешла дорогу и за что меня ненавидят? Вот никому я плохого не сделала за всю свою жизнь, зла не желала, да и чужая жизнь никогда не волновала, у меня своя насыщенная.

Неужели кто-то считает меня тем самым ужасным словом? Я повода не давала, в институте ни с одним парнем не встречалась, в коридорах не обнималась. Когда успела врагами обзавестись?

— Белоснежка, держи свое «Латте». Не скоро твою малышку отмоют, — рядом садится Мот.

Матвей просто по счастливой случайности оказался рядом на парковке. Увидел, как я в каком-то неадекватном состоянии пыталась оттереть самостоятельно краску, влажные салфетки все потратила, только чуть поцарапала корпус, я не плакала, во мне не было злости, только шок и непонимание происходящего.

— Это, блядь, что? Кто это сделал??

Мот подошёл со спины злющий, я же наконец очнулась и, видимо, почувствовав родного человека, на которого можно положиться, разревелась навзрыд.

Нет, мне было не обидно за шалаву, а жалко машину. Это подарок родителей, и она мне очень дорога, никому не позволю осквернять дорогие для меня вещи.

— Я не знаю, я пришла и тут… — слезливым голосом рассказала дяде.

Он обнял меня, закрывая от этого жестокого мира в своих больших объятиях. Наверняка все девчонки мне завидовали в этот момент, ведь зрителей посмотреть на мой позор собралось немало. А Матвей у нас завидный жених.

— Ладно уже, хватит тут сопли на мне размазывать, поехали отмывать это.

Отстраняет от себя, как будто и правда брезгует, помешанный на чистоте, как и Сашка.

И вот мы уже тусим на мойке полтора часа. Я отключила телефон, так как нет желания с кем-то общаться. Кажется, что все знают об этом позоре, особенно стыдно перед Ромой. Если до него дойдёт, каким словом меня назвали, то я со стыда сгорю, закроюсь в своей квартире и не выйду оттуда до конца своих дней.

Мот садится напротив меня, широко расставив ноги, его любимая поза. Руки закинул на спинку дивана, осматривает небольшую подсобку, нам её выделили как для вип-клиентов. Мойка входит в линейку сервисов моего отца, мне показалось, даже с нас деньги постеснялись взять.

— Есть вообще варианты, кто мог сделать?

Грею ладошки о стаканчик, отпиваю немного кофе, здесь стоят автоматы. Арендаторы этих самых автоматов обещали папе хороший и вкусный напиток, но, похоже, не выполняют эти условия. У нас в институте и то вкуснее, но я все равно пью этот шлак в попытке согреться.

— Если бы я знала, а так и предположений нет. Ошиблись машиной и не той написали?

Звучит как вариант, но бред же. Мой «Мерс» такой единственный стоит на всей студенческой парковке.

— Чья-то дебильная шутка? Завтра попробую посмотреть по камерам, я так это не оставлю.