— Слухай, может выше поднимемся? Типа места для поцелуев, — предлагает Дем и даже тональность не сбавляет.

Меня ошпаривает, надо же такое сказать! Рома естественно всё слышал, мне кажется, у него что-то хрустнуло. Убираю сумку и сажусь на место, делая вид, что предложение Климова я не расслышала.

— Иди, мне тут нравится.

Климов, конечно же, никуда не идёт. Развалился на стуле и смотрит на меня, периферийным зрением замечаю, дурацкая ухмылка на всё лицо. Жалко, нельзя его послать, мы делили горшок в детстве, и наши родители хорошо общаются, а я вроде воспитанная девушка.

Всю лекцию я упорно слушаю только преподавателя и игнорирую присутствие Демида, он пытался завести диалог, но получил замечание. Вот и меня после пары задержали, видимо, чтобы тоже сделать замечание.

— Белла, я тебя жду, — усугубляет моё положение друг.

Уходит и закрывает за собой аудиторию. Помещение, в котором мы остались наедине с Азариным, стало с размером со спичечный коробок.

Оказалось сложнее, чем я себе представляла, быть с мужчиной, с которым у вас отношения студентки и преподавателя вышли за рамки.

— Это что за перфоманс сейчас был? — голос его обманчиво спокойный.

Я вроде бы ничего не сделала, чтобы чувствовать вину, но так и происходит. Особенно когда он смотрит строго, тяжёлым взглядом, и на лбу у него три складочки, пальцы так и покалывает их разгладить.

— Это же Дем, он всегда такой шутник. Не обращай на него внимания, — пытаюсь перевести всё в шутку, но понимаю по глазам, это не прокатит.

— То есть в следующий раз, когда он будет распускать свои руки, мне тоже на это не обращать внимания?! Это у него такие приколы?

— Он не будет распускать руки.

— Белла, я наблюдаю за парнем очень давно. Мальчик старается тебе понравится, особенно тогда в ресторане, а ты принимала его ухаживания как должное.

Неужели он тогда за нами пристально наблюдал? И что, со стороны правда так смотрится? Да и на тот момент я вообще-то была свободная девушка.

— Мы с ним с пеленок дружим, между нами ничего нет. И я не давала ему повода на что-то большее, чем дружба, ты не доверяешь мне?

— Это ты мне скажи. Я тебе могу доверять?

Рома встаёт со своего места и подходит ко мне, я опять боюсь смотреть ему в глаза. Чувствую себя так скверно, хочу его обнять, а ещё лучше поцеловать, и я бы сделала это, если бы точно знала, что никто не зайдёт в аудиторию.

— Конечно можешь, у меня с ним ничего не было, нет и не будет.

Подцепив указательным пальцем мой подбородок, он поднимает его, и мы смотрит глаза в глаза. В нем бушует ураган, он сбивает меня с ног, и я падаю в этот бескрайний океан своих грез. Он опускает взгляд на мои губы, и их покалывает, Рома тоже думает о поцелуе, от этой мысли в центре пупка взрываются фейерверки, вгоняя в вены адреналин.

— Сегодня вечером приеду к тебе ненадолго, работы в офисе накопилось, надо будет поработать, выйдешь ко мне?

Говорит он тише, его голос осипший, будто он сорвал связки. Киваю, сдерживая свои эмоции, чтобы его не поцеловать, адреналин, конечно, бьется в жилах, но я сдерживаю от необдуманных поступках.

— Буду ждать.

Шепчу ему одними губами и направляюсь на выход.

Пребывая в эйфории чувств и предвкушая вечер, витая где-то в облаках, натыкаюсь на Климова. Он стоял напротив окна и, видимо, ждал меня.

Бросив на него равнодушным взгляд, пошла мимо, но он, как хвостик, последовал за мной.

— Белла, а что преподу от тебя надо было?

Останавливаюсь и оборачиваюсь на друга, он замер в шаге от меня. Дистанция так себе, но я не сдвинулась с места, скрестила руки на груди и сделала максимально строгое лицо.

— Сказал, что ты плохо на меня влияешь и мне надо перестать с тобой общаться!

Развернулась, пока парень переваривал информацию, и пошла дальше на следующую пару.

— Белла, да это ерунда какая-то! Нормально я на тебя влияю, то есть ваще никак не влияю, что он себе позволяет? Хочешь, я поговорю с ним?

Не унимается парень. Мне не хватало ещё, чтобы он пошёл и реально начал с ним этот разговор, устала я от навязчивого поклонника.

— Дем, не надо ни с кем говорить. Речи о тебе не было, — смеюсь, чтобы выглядело правдоподобно, — ты серьёзно думаешь, что Роману Николаевичу есть дело до наших взаимоотношениях?

Климов чуть не бледнеет, потом его отпускает, и он тоже начинает смеяться. Типа моя шутка удалась, только вот ни фига это не шутка! И мне придётся ограничить наше общение с парнем.

Уже дома, когда я готовлюсь к приезду Ромы, меня словно кипятком ошпаривает, когда вспоминаю, что папа должен заехать вечером! И как же мне быть? И с моим мужчиной хочется побыть, и папу я давно не видела. Знакомиться им, конечно, рано, как вообще папа отнесётся к тому, что я встречаюсь с парнем почти его возраста, точнее сказать, с мужчиной. Нет, папе не тридцать пять, чуть больше сорока, но, чувствую, разницу в пятнадцать лет он не одобрит.

Захожу в мессенджер и спрашиваю у обоих, в какое время их ждать. Если в одно и то же приедут? Мне разорваться придётся? Жаль, у меня нет способности телепортации. Первый отвечает Рома.

“В шесть или в семь, напишу, как приеду”.

Выдыхаю, когда и папа отписывается.

“После восьми, раньше никак”.

И настроение снова ползёт наверх, я всё успею!

Приготовила наш любимый с папой чизкейк на скорую руку, поставила в холодильник и убежала к Ромке. Он подъехал и ждёт меня недалеко от подъезда, я попросила припарковаться где-то в незаметном месте, только вряд ли «Лексус» такая невзрачная машина.

Выйти в чем попало я к нему не могла, хоть мы и просто посидим в машине, с выбором одежды был напряг. Хотелось быть красивой для него и быть девочкой, я надела кожаную юбку с вязаным свитером, с причёской не заморачивалась, расчесала волосы и всё, макияж у меня с утра ещё держится.

Он приехал в шесть, на улице было темно, горели только фонари, точнее, два фонаря, хотя по периметру площадки их шесть. Мне помигали фарами, и я побежала, чтобы не успеть замёрзнуть. Декабрь под конец года решил напомнить, что он зимний месяц и тоже может быть суровым, как его братец январь.

— Привет, — выдыхаю, хлопая за собой.

Мы сразу начинаем целоваться, моя холодная ладошка зарывается в его волосах, и я аккуратно веду по затылку. Мне нравится ощущать тепло и мягкость его кожи, как его губы сминают мои, он их ласкает языком, от чего у меня внутри всё взрывается. Это настолько будоражащее чувство, хочется взлететь высоко к звёздам и рассыпаться на частички атома.

У меня не большой опыт в поцелуях, об остальном я молчу. Я целовалась впервые вот так по-взрослому в классе восьмом, он учился в девятом, и у нас была какая-то туса. Игра в «правда или действие» играли, наверно, все, и меня она не обошла стороной. Того парня я даже не знала, но целовался он умело, мне не нравилось, что он сунул в мой рот язык, но действие было таковым — поцелуй с языком. Я могла выбрать правду, но я всегда выбирала действие.

Удовольствия я никакого не испытывала, да и я ничего не понимала, ведь была ребенком. Потом в книгах при описании подобных сцен я не понимала, чего так восхваляют слюнообмен, ведь ничего хорошего в них нет. И только теперь я понимаю и забираю все свои слова назад.

Рома цепляет мой язык своим, углубляет поцелуй, невозможно оторваться, так сладко мне с ним.

— Бельчонок, давай-ка остановимся, а то ещё пару минут таких поцелуев, и я уже не остановлюсь, — нежно проводит по моей скуле, заправляет прядку.

Низ живота тянет, и я, наверно, хотела, чтобы он не останавливался. Я уже большая девочка и с ним хочу всё, не только целоваться в машине у подъезда. Но наверно на второй день отношений приличные девочки не дают?

Я совсем не знаю, о чём с ним говорить, хотя до этого мы могли обсуждать всё на свете. Сейчас мне неловко и хочется целоваться до приятного томления внизу живота.