— Ничего мне рассказать не хочешь, Белла? — начинает он наш диалог.

— Прости, Рома. Я хотела тебе рассказать, но позже, — это правда.

— Позже, — усмехается, — Я себя идиотом чувствую, ты же знала, что я работаю с Воронцовым, ты не могла не знать.

— Это что-то меняет между нами?

— Белла, — произносит он моё имя так, будто уже устал от меня. — Это слегка усложняет, но не меняет.

Держится он отстраненно.

— Хорошо, тогда почему ты до сих пор меня не поцеловал?

Рома запрокидывает голову и издаёт смешок, честно, только теперь я чувствую разницу между нами. Он взрослый мужчина, имеет статус в узких кругах, а я кто? Соплячка, только и могу хвастаться своими успехами в учёбе. Я не такая взрослая, какой хочу быть, и сегодня, сбегая с совещания, доказала это.

— Я не хотел сегодня приезжать к тебе, боялся, что наговорю лишнего. Я был очень зол на тебя, помимо того, что ты не предупредила про Воронцова, ещё и сбежала.

— А я что, должна на каждом углу рассказывать о своём дедушке?!

— Мы сейчас говорим о нас, Белла. Ты мне могла сказать, просто предупредить.

— Хорошо, ты узнал, чья я внучка, а дальше что?

— Мне надо всё хорошо обдумать, взять небольшую паузу и решить несколько моментов. Подождать, когда эмоции утихнут, и с холодной головой всё решить.

Меня припечатывает так, что грудную клетку прошибает, ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Паузу? — переспрашиваю, как будто не поняла с первого раза.

— Да.

— А если ты решишь, что тебе не нужна такая проблема, как я, что лучше от меня избавиться. Может, тогда сразу всё рвать?!

— Белла, ради бога, услышишь меня. Я не говорю, что ты проблема, я хочу сохранить наши с тобой отношения, дать им будущее.

— Это ты сейчас так говоришь, а пройдет пару дней, и всё, ты забудешь обо мне.

— Я уже не смогу забыть о тебе. Пожалуйста, не усложняй.

Я глотаю и глотаю подступающие слезы, не даю им пролиться. Меня колотит внутри, находиться с ним здесь больше невыносимо. Его слова делают больно, только он не понимает их действие. Хочет, как лучше, а получается плохо мне!

Я так не хочу, пусть поступлю снова как истеричка, но я все же вылетаю фурией из «Лексуса». Ветер хлещет в лицо, и все-таки слезы начинают бежать по щекам. Кожу щиплет, но эта боль несравнима с тем, что я ощущаю внутри, а там все в труху.

Хлопаю дверью, но не успеваю добежать до подъезда. Рома тоже выходит и ловит мой локоть, тянет на себя. Врезаюсь в его стальной пресс, он заводит руки назад и жмёт к своей тачке.

— Успокойся, бельчонок, — шепчет где-то над ухом, и я обмякаю.

— Я целый день ждала от тебя долбаного сообщения! Про звонок я молчу! А ты приезжаешь и говоришь мне, что нам нужна пауза?? И на сколько лет она затянется? Когда я окончу институт, а ваш с дедом контракт закончится?? Сколько??

— В новогодние каникулы я всё решу, дай мне месяц. Я не ставлю точку, услышишь же меня.

Обхватывает моё лицо, смотрю в его бушующие океаны. Сердце ноет, мы только сделали шаги друг к другу, и теперь делаем один в пропасть на целый месяц.

— А если через месяц мне уже не надо будет? — вру.

Конечно, мне надо, мне надо его до конца моих дней, но об этом ему знать необязательно.

Он щурится и поправляет мою прядку.

— Я сделаю всё, чтобы вновь завоевать тебя. Месяц, Белла.

Я жду поцелуя, но ничего не происходит. Рома лишь ласково проводит пальцем по моей скуле и отпускает. Опустив глаза вниз, шагаю к подъезду, не оборачиваюсь даже когда захожу во внутрь.

Я сама добровольно подписалась на этот запретный роман, но не ожидала, что будет так больно.

Из-за солнца, что начинает припекать спину, я переворачиваюсь и надеваю солнцезащитные очки. Вот уже несколько дней мы с родителями и мелкими греем наши попки на сказочном острове Пхукет. Ранее мы всегда выбирали Мальдивы, но в этот раз маме соседка порекомендовала Тайланд. Здесь действительно райское место, много разных развлечений, и такой отдых подходит больше для шумной компании, чем семье с двумя двухлетками.

Зато родители благодаря старшим дочкам устроили себе второй медовый месяц. Мы с Марго не жалуемся, сидим с мальчиками, куда нам идти? Я одна точно никуда не выйду, а Марго даже на отдыхе под домашним арестом, ну не совсем, сейчас мы вместе жаримся на пляже. Сестра со мной не разговаривает, а на пляж ей очень хотелось, через родителей я пошла с ней, так как и сама хотела.

Вот так мы и развлекаемся — молча.

Здесь мы встретили Новый год, и он был самым худшим. Я хотела бы его встретить рядом с Ромой, но нас разделил океан, я плакала после нашего разговора. Я плакала в новогоднюю ночь, когда читала от него маленькое и такое скупое сообщение…

“С Новым годом, Белла”

Я такой текст ему написала, столько всего нажелала, а он мне вот это. Даже в конце смайлик не поставил, не знаю, может, люди его возраста не знают о смешных колобках?

Что-то плохо верится мне, что через месяц мы снова сможем быть вместе. Как будто это состояние пустоты теперь со мной навсегда, и расстояние между нами непреодолимое.

Рита умудряется сгореть, к вечеру у неё поднимается температура, и она закрывается в своём номере. Сегодня на пляже устраивают вечеринку, и мама зовёт меня, даже папа согласился посидеть с близнецами, только у меня нет никакого желания куда-то идти. Зачем портить людям настроение своей кислой физиономией?

— Дочь, ну ты совсем на себя не похожа! Что случилось? — перед тем как идти, мама пришла в мой номер.

К сожалению, я не могу с ней поделиться своими чувствами. Как мама отреагирует на то, что я люблю мужчину старше себя, не могу понять, хотя она у меня понимающая, всегда меня поддерживала. Прихватив из бара бутылку вина, она разлила по бокалам, надеется, алкоголь развяжет мне язык?

— Ничего не случилось, — правда ведь ничего.

Подумаешь, мужчина взял паузу в наших едва зарождающихся отношениях.

— Белла, если это связано с парнем, то я готова выслушать. Я ведь не только мама, но и подруга, подскажу где-то, совет дам. Не бойся мне открыться.

Обнимает меня и передаёт бокал с красным полусладким.

Мама убрала волосы в высокий хвост, подчеркивая идеальный контур лица, впалые скулы. На губах сияет блеск, а из одежды на ней переливающееся платье из пайеток без бретелей. Интересно, как папа отпустил маму в таком виде? Тут целая бригада оперов понадобится, такую красоту могут украсть.

— Мамуля, нет никакого парня, ты мне лучше скажи. Папа вообще видел, в чем ты ушла? — беру её за руку и поднимаю вверх, чтобы она покрутилась, как в танце.

— Конечно видел! Сказал, чтобы в десять были дома, но когда я его слушалась? — смеётся и делает глоток вина.

— Посадит под домашний арест, будете с Риткой на пару дома сидеть.

— Я уже под домашнем арестом лет так пятнадцать сижу, с тех пор, как сошлись. Пусть сидит с мальчиками и думает, что это так легко!

Смеёмся, чокаемся, и в конце концов я решаю наплевать на всё. В конце концов я молодая! Я должна отрываться, жить как в последний раз. Вдруг на этой вечеринке встречу красивого парня и забуду Азарина.

Конечно, такого не будет. Зато оказавшись в эпицентре праздника, мы с мамой, не уходя с танцпола, пьём коктейли. В моей голове происходит перестройка, иначе моё дальнейшее поведение не объяснить.

Я танцую с каким-то красавчиком, он первый подошёл во время танца и пригласил на медленный. Парень похож на испанского мачо, белоснежная улыбка, тёмные карие и чёрные завитушки, у него стальной пресс и руки базуки, я боюсь, что он сломает меня.

После танца парень не отступает и идёт за мной. Что-то пытается говорить на ломаном английском, а я делаю вид, что не понимаю его.

— Вау, систерс? — удивляется мачо, когда мы подходим к маме.

Он указывает на нас указательными пальцами обеих рук, белоснежная улыбка слепит. В ступоре замираю, зато оживляется мама.