— Да.

— Я боялся, что ты уйдёшь.

— И поэтому молчал.

— Да.

— А если бы я узнала от кого-то другого?

— Тогда ты имела бы право никогда больше со мной не разговаривать.

Аделина отвернулась к окну.

За стеклом начинался новый день. Город просыпался, люди спешили на работу, машины двигались по улицам.

Для всех остальных это было обычное утро.

Для неё — ещё одна граница между прошлым и настоящим.

— Почему ты сейчас рассказал? — спросила она.

— Потому что Артём вчера использовал это против меня.

— Он знал?

— Нет. Он догадался, что я видел тебя раньше.

— Откуда?

— Нашёл старую фотографию в документах твоего проекта.

— И решил, что ты специально вошёл в мою жизнь.

— Возможно.

— А ты?

— Я вошёл в твою жизнь не случайно.

Аделина медленно повернулась.

— Что это значит?

Виктор смотрел на неё прямо.

— В первый раз я увидел тебя и запомнил. Потом снова встретил, когда ты уже была рядом с Артёмом. А когда ты пришла ко мне с «Rebirth», я понял, что не хочу снова остаться в стороне.

— Ты искал меня?

— Нет.

— Ждал?

— Возможно.

— Это звучит опасно.

— Я знаю.

— Ты знал меня задолго до того, как я узнала тебя.

— Да.

— А я думала, что наша встреча была случайностью.

— Для тебя — возможно.

Эти слова одновременно пугали и трогали её.

Аделина не хотела быть чьим-то заранее выбранным человеком. Не хотела, чтобы её жизнь была частью чужого плана.

— Ты не должен был решать за меня, — сказала она.

— Не буду спорить.

— Я не хочу быть проектом, который ты наблюдал годами.

— Ты не проект.

— Тогда кем я была?

— Человеком, который однажды показал мне, что красота может быть честной.

Аделина замолчала.

Виктор подошёл ближе, но не прикоснулся к ней.

— Я не знал, что однажды мы окажемся вместе. Не планировал это. Не подстраивал наши встречи. Я просто помнил тебя.

— Почему?

— Потому что твои эскизы были единственными, в которых несовершенство не пытались спрятать.

Аделина посмотрела на него.

— Ты говоришь о моих работах или обо мне?

— Сначала о работах.

— А потом?

— Потом я понял, что они похожи на тебя.

Она почувствовала, как напряжение в груди сменяется чем-то более сложным.

Обида никуда не исчезла.

Но рядом с ней появилась другая эмоция — понимание.

Виктор действительно скрывал правду.

Но не для того, чтобы получить власть над ней.

Он боялся потерять её.

И это всё равно не оправдывало молчание.

— Мне нужно время, — сказала Аделина.

— Я знаю.

— Я не хочу сейчас обещать, что всё будет хорошо.

— Не обещай.

— И не хочу, чтобы ты пытался убедить меня в своей честности.

— Не буду.

— Просто ответь мне на один вопрос.

— Какой?

— Если бы Артём не пришёл вчера, ты бы рассказал мне?

Виктор долго молчал.

Аделина увидела ответ в его лице ещё до того, как он заговорил.

— Не знаю.

Она кивнула.

— Спасибо за честность.

— Я должен был сказать «да».

— Но сказал правду.

— Это не делает меня лучше.

— Нет. Но даёт мне возможность решить, что делать дальше.

Виктор протянул руку.

Не требуя, чтобы она взяла её.

Просто оставляя выбор.

Аделина посмотрела на его ладонь.

Потом вложила в неё свои пальцы.

— Я всё ещё злюсь.

— Имеешь право.

— Мне больно.

— Знаю.

— Но я не хочу, чтобы ты уходил.

Виктор сжал её руку.

— Не уйду.

— Даже если мне понадобится время?

— Особенно если понадобится время.

Аделина подняла взгляд.

— Ты всегда знал, что я не похожа на остальных?

— Нет.

— Что же ты знал?

— Что ты сильнее, чем думаешь. И что однажды перестанешь позволять другим выбирать за тебя.

— И ты всё равно выбрал момент, когда скрыть от меня правду?

— Я ошибся.

— Да.

— Но теперь больше не буду.

Аделина посмотрела на старые документы.

В прошлом Виктор действительно присутствовал рядом с её жизнью, когда она ещё не знала о его существовании.

Он видел её первые эскизы.

Видел, как Артём присваивал её идеи.

Знал о тайне её отца.

И всё же не пытался завладеть ею.

Он просто ждал, пока она сама войдёт в его жизнь.

Это не отменяло обмана.

Но делало его сложнее.

— Нам нужно закончить расследование, — сказала Аделина.

— Да.

— И найти портфель.

— Да.

— И разобраться с моим отцом.

— Да.

Она немного помолчала.

— Но теперь никаких тайн.

— Никаких.

— Даже если правда может всё разрушить?

— Особенно тогда.

Аделина кивнула.

Виктор осторожно коснулся её щеки.

— Ты можешь уйти, если захочешь.

— Я знаю.

— Я не стану удерживать тебя.

— Знаю.

— Тогда почему ты остаёшься?

Аделина посмотрела на него.

— Потому что ты сказал правду, когда мог продолжить лгать.

— Это не слишком много.

— Для меня — много.

Она приблизилась и обняла его.

Виктор ответил не сразу, словно боялся, что любое движение разрушит её решение. Потом осторожно прижал её к себе.

Аделина закрыла глаза.

Теперь она знала: их история началась не в тот день, когда они впервые пожали друг другу руки.

Виктор увидел её намного раньше.

Но настоящая близость возникла только тогда, когда она сама выбрала его.

Не потому, что он знал её прошлое.

Не потому, что хранил её старые эскизы.

И не потому, что мог помочь найти правду.

А потому, что впервые за долгое время рядом с мужчиной она могла сказать:

«Ты ошибся».

И не боялась, что после этого он исчезнет.

За окном свет становился ярче.

Аделина посмотрела на старое письмо и поняла: прошлое, которое Виктор так долго хранил в тайне, наконец вышло на поверхность.

Теперь им предстояло узнать, зачем её отец исчез.

Почему Ева Рейнольд пыталась защитить её семью.

И какое отношение ко всему этому имел Артём.

Но впервые Аделина была готова услышать любую правду.

Потому что теперь знала: даже если она разрушит всё, она больше не позволит никому построить свою жизнь на её молчании.

После признания Виктора Аделина почти не разговаривала.

Она не злилась на него так, как злилась на Артёма или Вивьен. Его молчание было другим. Виктор скрывал правду не ради выгоды, а потому что боялся потерять её. Но это всё равно оставалось тайной.

Он знал её задолго до их знакомства.

Знал о первых эскизах.

Знал о письмах Евы Рейнольд.

Знал, что исчезновение её отца могло быть связано с ювелирным бизнесом.

И всё это время молчал.

Аделине нужно было побыть одной.

Поэтому вечером она отправилась в бабушкину квартиру.

Дом встретил её привычной тишиной. На стенах висели старые фотографии, в гостиной тикали часы, а в воздухе всё ещё сохранялся слабый запах лаванды.

С детства эта квартира казалась ей самым безопасным местом на свете.

Но теперь Аделина впервые почувствовала, что за знакомыми стенами скрывается тайна.

Она прошла в кабинет бабушки.

Именно там хранились старые документы, письма и фотографии. В последние годы Аделина почти не заходила в эту комнату. После смерти бабушки ей было тяжело прикасаться к её вещам.

Теперь другого выбора не было.

Аделина открыла ящики письменного стола.

В первом лежали старые письма и открытки.

Во втором — нитки, иглы и пожелтевшие выкройки.

Третий ящик оказался заперт.

Ключ она нашла в маленькой коробке с украшениями.

Замок открылся не сразу.

Внутри лежали несколько конвертов, перевязанных синей лентой.

На верхнем было написано: