После успешной презентации прошло три дня, но в компании всё ещё говорили только о «Rebirth».

Заказы продолжали поступать. Журналисты публиковали фотографии украшений. В социальных сетях обсуждали необычную форму оправ, тёмные камни и идею коллекции.

Аделина старалась не читать комментарии.

Она боялась, что вместе с похвалой снова увидит знакомые слова:

«Бывшая жена владельца “Velluto”.»

«Интересно, насколько коллекция принадлежит ей, а насколько — Рейнольду?»

«Новая муза главного конкурента Воронцова?»

Но на этот раз среди сотен сообщений было одно, которое она перечитывала снова и снова:

«Аделина Воронцова доказала, что её талант никогда не принадлежал “Velluto”.»

Эту публикацию она сохранила.

Не для Артёма.

Для себя.

Виктор после того вечера не упоминал о признании. Он не стал вести себя иначе, не начал требовать её внимания и не пытался приблизиться.

Наоборот, он словно намеренно увеличил расстояние между ними.

На совещаниях обращался к ней официально. В рабочей переписке писал коротко и по существу. Даже во время обеда редко садился рядом.

Сначала Аделина чувствовала облегчение.

Потом — раздражение.

К концу недели раздражение стало настолько заметным, что она сама не выдержала.

— Вы меня избегаете, — сказала она, войдя в его кабинет.

Виктор поднял глаза от документов.

— Добрый вечер.

— Не притворяйтесь, что не понимаете, о чём я.

— Я не притворяюсь.

— После презентации вы стали вести себя так, будто между нами ничего не произошло.

— Между нами ничего не произошло.

Аделина остановилась напротив его стола.

— Вы признались, что любите меня.

— Да.

— И после этого решили вести себя так, будто сказали, что предпочитаете кофе без сахара?

— Я не хотел ставить вас в неудобное положение.

— Поздно. Вы уже поставили.

Виктор отложил ручку.

— Я сказал то, что должен был сказать. Но это не означает, что вы обязаны отвечать.

— Я знаю.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что вы исчезли.

— Я никуда не исчезал.

— Вы перестали разговаривать со мной.

— Мы разговариваем каждый день.

— О работе.

— Мы коллеги.

— До этого вы не считали необходимым напоминать мне об этом каждые пять минут.

Виктор внимательно посмотрел на неё.

— Вы хотите, чтобы я продолжал вести себя так, будто ничего не сказал?

— Я хочу, чтобы вы вели себя честно.

— Честно?

— Да.

Он поднялся из-за стола.

— Хорошо. Честно — я стараюсь не давить на вас.

— Вы давите именно тем, что отдаляетесь.

— А что я должен делать?

— Не знаю.

— Вы пришли обвинить меня в том, что я уважаю ваши границы?

— Я пришла понять, действительно ли вы что-то чувствуете или просто решили произнести красивую речь в подходящий момент.

Лицо Виктора изменилось.

— Вы сомневаетесь в моих словах?

— Я сомневаюсь во всём, что связано с мужчинами.

— Это разумно.

— Вы тоже?

— Особенно я.

Аделина замолчала.

Виктор отошёл к окну.

— Вы недавно ушли от человека, который десять лет был вашим мужем. Вы начинаете новую работу, новый проект и фактически новую жизнь. Я не хочу становиться очередной причиной, из-за которой вы будете сомневаться в себе.

— Вы думаете, я не способна сама принимать решения?

— Я думаю, что вам нужно время.

— А если я не хочу времени?

Виктор медленно повернулся к ней.

— Тогда скажите, чего хотите.

Аделина открыла рот, но не смогла ответить.

Она пришла в его кабинет с готовыми обвинениями, но не с готовым решением.

Ей хотелось, чтобы Виктор сделал первый шаг.

Хотелось, чтобы он снова приблизился.

Но ещё сильнее ей хотелось самой понять, что именно она чувствует.

— Я хочу, чтобы вы перестали решать за меня, — сказала она наконец.

— Я не решаю.

— Вы решили, что мне нужно расстояние.

— Потому что вы сказали, что не готовы.

— Я сказала, что не готова ответить на признание.

— Это не одно и то же?

— Нет.

Виктор смотрел на неё молча.

Аделина чувствовала, что сердце бьётся слишком быстро. Она могла уйти. Сказать, что разговор окончен. Вернуться в мастерскую, спрятаться за эскизами и рабочими задачами.

Но впервые за долгое время ей не хотелось убегать.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказала она.

— Я тоже.

— Я могу испугаться.

— Знаю.

— Могу передумать.

— Знаю.

— Могу не суметь доверять вам.

— Это ваше право.

— И вы всё равно хотите быть рядом?

— Да.

Простой ответ оказался сильнее любых обещаний.

Аделина сделала шаг к нему.

— Даже если я не знаю, как это делать?

— Тогда будем разбираться медленно.

— Вы умеете медленно?

— С вами учусь.

Она улыбнулась.

— А если я не хочу медленно?

Виктор замер.

Несколько секунд он просто смотрел на неё, словно боялся неправильно понять.

— Аделина…

— Я не прошу вас обещать мне будущее.

— Я знаю.

— И не говорю, что готова забыть всё, что было.

— Я знаю.

— Но я не хочу, чтобы вы отступали каждый раз, когда я пугаюсь.

Виктор подошёл ближе.

Между ними осталось всего несколько шагов.

— Если я подойду сейчас, вы не пожалеете?

Аделина посмотрела ему в глаза.

— Возможно.

— Это не ответ.

— Тогда спросите иначе.

— Я могу вас поцеловать?

Вопрос прозвучал настолько прямо, что Аделина на мгновение растерялась.

В прошлом мужчины редко спрашивали её разрешения. Артём мог обнять её, когда она сердилась, поцеловать, когда она пыталась закончить спор, и воспринимал это как способ вернуть контроль над разговором.

Виктор не забирал контроль.

Он отдавал его ей.

— Да, — тихо сказала Аделина.

Он не коснулся её сразу.

Сначала поднял руку и осторожно убрал прядь волос с её лица. Его пальцы задержались у виска, едва касаясь кожи.

Аделина закрыла глаза.

Виктор наклонился и поцеловал её.

Сначала очень мягко, почти осторожно. Так, будто боялся разрушить хрупкое доверие, которое только начало между ними возникать.

Аделина почувствовала тепло его губ и на мгновение забыла обо всём: о бывшем муже, предательстве, страхе, новой компании и незаконченных тайнах.

Остался только этот поцелуй.

Первый.

Настоящий.

Не как обещание.

Не как попытка удержать.

Не как часть чужой игры.

Аделина сама положила ладонь ему на грудь и ответила.

Виктор резко вдохнул, но не отстранился. Его рука легла ей на талию, бережно, без давления.

Поцелуй стал глубже.

Аделина почувствовала, как напряжение, которое она носила в себе последние месяцы, постепенно отступает. Она позволила себе забыть, что нужно быть осторожной, сильной и всегда готовой к удару.

Позволила себе просто хотеть.

Когда Виктор отстранился, их лбы соприкоснулись.

Некоторое время они молчали.

— Это было медленно? — спросила Аделина.

— Я старался.

Она улыбнулась.

— Не слишком заметно.

— Могу попробовать ещё раз.

— Вы слишком самоуверенны.

— Я предупреждал.

Аделина снова посмотрела на него.

— Теперь вы не собираетесь исчезать?

— Нет.

— Не будете делать вид, что ничего не произошло?

— Нет.

— Не станете требовать от меня немедленных ответов?

— Нет.

— Вы слишком часто говорите «нет».

— Зато на другие вопросы я отвечаю положительно.

Она тихо рассмеялась.

Виктор провёл пальцами по её запястью, остановившись возле браслета.

— Вы всё ещё его носите.

Аделина посмотрела на серый бриллиант.

— Да.

— Почему?

— Он напоминает мне о коллекции.

— Только о коллекции?

Она подняла взгляд.