Аделина застыла.

Виктор спокойно сделал глоток кофе, словно не сказал ничего особенного.

— Вы слишком прямолинейны.

— Я предупреждал.

— А если мне это не нравится?

— Тогда вы скажете.

— И вы отступите?

— Если потребуется.

Ответ удивил её больше самого признания.

Аделина привыкла к мужчинам, которые воспринимали интерес как право на настойчивость. Виктор же оставлял ей выбор.

Это было непривычно.

И опасно.

Потому что рядом с ним ей хотелось расслабиться.

После обеда Аделина вернулась в мастерскую и до самого вечера работала над концепцией. Она успела сделать несколько новых набросков и подобрать три возможных названия.

Когда часы показали восемь, остальные сотрудники уже разошлись.

Аделина сидела за столом, склонившись над рисунком, когда в дверях появился Виктор.

— Вы ещё здесь.

— Теперь это моя привычка.

— Ваша плохая привычка.

— Вы тоже работаете допоздна.

— Я владелец компании.

— А я руководитель направления.

— Разница есть.

— Какая?

— Если я не закончу работу сегодня, завтра всё ещё останется компания. Если вы не уйдёте домой, завтра у вас может не остаться сил.

Аделина посмотрела на часы.

— Я почти закончила.

— Это говорят все люди, которые собираются работать ещё три часа.

Она улыбнулась.

— Вы пришли проверить?

— Да.

— Тогда проверка пройдена. Я ухожу.

Аделина закрыла папку и собрала вещи.

Виктор отступил, пропуская её к двери.

— Как назовёте коллекцию? — спросил он.

Она на секунду задумалась.

Перед глазами возникли разломы в камне, тонкие линии и свет, который пробивается изнутри.

— «Rebirth», — сказала она. — Возрождение.

Виктор внимательно посмотрел на неё.

— Слишком очевидно.

— Я только начала.

— Но подходяще.

— Вы одобряете?

— Я одобряю то, что название выбрали вы.

Они вместе дошли до лифта.

В холле уже почти никого не было. За стеклянными дверями вечерний город сиял огнями.

— Вас подвезти? — спросил Виктор.

— Нет, я вызову такси.

— Я не спрашивал, умеете ли вы добираться самостоятельно.

— А я не привыкла принимать помощь.

— Это не слабость.

— Иногда помощь превращается в долг.

Виктор нажал кнопку лифта.

— Не со мной.

Двери открылись.

Аделина вошла внутрь, но не нажала кнопку этажа. Виктор остался снаружи.

— Увидимся завтра, — сказал он.

— До завтра.

Двери начали закрываться.

В последний момент Виктор добавил:

— И Аделина?

— Да?

— Не пытайтесь доказать Артёму, что вы сильнее.

Она замерла.

— Почему?

— Потому что вы сильнее независимо от того, что он думает.

Двери закрылись.

Аделина прислонилась к стене лифта и медленно выдохнула.

Первый рабочий день закончился.

Она пока не знала, станет ли Reynold Jewelry её настоящим домом. Не знала, как долго сможет находиться рядом с Виктором, не потеряв осторожность. Не знала, что скрывается за его внимательностью и странной осведомлённостью о её прошлом.

Но впервые за долгое время ей хотелось прийти на работу завтра.

Не ради Артёма.

Не ради мести.

Ради себя.

А в пустой мастерской Виктор стоял у окна и смотрел, как внизу отъезжает такси.

На его столе лежал один из первых эскизов Аделины.

Тот самый, который он сохранил много лет назад.

Он провёл пальцами по тонким линиям рисунка и тихо произнёс:

— Наконец-то ты вернулась к своему имени.

Через две недели после начала работы над новой коллекцией в мастерской Reynold Jewelry впервые возникло настоящее напряжение.

До этого всё шло почти идеально.

Аделина привыкала к команде, сотрудники постепенно переставали воспринимать её как временную фигуру, а первые эскизы «Rebirth» начали приобретать очертания будущих украшений.

Коллекция строилась на контрасте.

Грубые, будто расколотые камни сочетались с тонкими линиями платины. В некоторых изделиях Аделина оставляла видимые следы ручной обработки, не скрывая маленькие несовершенства металла. Она хотела показать, что красота не всегда рождается из идеальной формы.

Иногда она появляется после разрушения.

После потери.

После того, как человек собирает себя заново.

Первые образцы произвели впечатление даже на самых скептически настроенных сотрудников.

— Эта оправа выглядит так, будто камень зажат в трещине, — сказал Максим, рассматривая прототип кольца.

— Именно этого я и добивалась, — ответила Аделина.

— Но покупатель может решить, что украшение повреждено.

— Тогда он должен увидеть его ближе.

Софья подняла голову от планшета.

— Центральный камень слишком необычный для массового клиента. Чёрный турмалин, необработанный кварц, серый бриллиант… Мы рискуем потерять часть аудитории.

— Я не создаю массовую линию.

— Но компания рассчитывает на продажи.

— Я знаю.

— Тогда нужно учитывать рынок.

Аделина посмотрела на неё.

— Мы будем учитывать рынок. Но не позволим ему диктовать каждое решение.

Софья кивнула, однако сомнение из её взгляда не исчезло.

Аделина понимала её тревогу. «Rebirth» отличалась от всего, что выпускала Reynold Jewelry раньше. В коллекции не было привычной роскоши, которая сразу бросалась в глаза. Украшения выглядели сдержанными, иногда даже суровыми.

Но за этим скрывалась история.

Аделина верила, что покупатель её почувствует.

Виктор, казалось, тоже верил.

До того дня, когда в мастерскую пришёл финансовый директор компании.

Его звали Леонид Крамер. Аделина видела его несколько раз на общих совещаниях, но раньше они почти не разговаривали. Это был мужчина лет пятидесяти с гладко зачёсанными седыми волосами и тяжёлым взглядом.

Он редко улыбался и всегда говорил так, словно любое решение оценивал исключительно в цифрах.

Леонид вошёл в мастерскую без стука.

— Мне нужна информация по новой коллекции.

Аделина подняла глаза от эскизов.

— Какая именно?

— Смета, прогноз продаж и список изделий, которые войдут в первую презентацию.

— Всё будет готово к концу недели.

— Нет. Мне нужно сегодня.

— Почему?

— Потому что через десять дней совет директоров утверждает рекламный бюджет.

— Мы ещё не закончили тестирование образцов.

— Это не мешает подготовить расчёты.

Аделина закрыла папку.

— Не мешает, но делает их неточными.

— Совет не любит неточности.

— А дизайнеры не любят, когда им устанавливают сроки до завершения работы.

Леонид посмотрел на неё без эмоций.

— Вы пришли в коммерческую компанию, Аделина Сергеевна. Не в художественную студию.

— Я это понимаю.

— Иногда складывается иное впечатление.

В мастерской стало тихо.

Максим перестал работать. Софья медленно отложила планшет.

Аделина спокойно выдержала его взгляд.

— Составьте официальный запрос, и я подготовлю необходимые данные.

— Мне не нужен официальный запрос. Я попросил вас лично.

— Тогда лично отвечаю: сегодня отчёта не будет.

— Вы отказываетесь выполнять распоряжение финансового директора?

— Я отказываюсь подписывать расчёты, основанные на предположениях.

Леонид сделал шаг ближе.

— Похоже, вы забываете, что здесь больше не «Velluto».

Внутри Аделины всё сжалось.

Она медленно поднялась.

— Я прекрасно помню, где нахожусь.

— В «Velluto» вы могли делать что угодно, потому что были женой владельца.

Софья резко втянула воздух.

Леонид продолжил:

— Но здесь решения принимаются не на основании личного вкуса и громкой фамилии.

Аделина почувствовала, как к щекам приливает жар.

За последние недели она старалась не обращать внимания на подобные намёки. Она знала, что часть сотрудников считала её успех результатом брака с Артёмом.