— Та-а-ак, — протянула она. — Захария наконец-то откусил кусочек, да?

Я рассмеялась, задыхаясь от смеха.

— Это было больше, чем кусочек.

Коко поджала губы.

— Всю ночь?

— Почти, — призналась я.

— Неудивительно, что ты такая уставшая.

Я устала потому, что почти не спала уже около недели, с тех самых пор, как этот чертов клинок оказался в моих руках. Он действительно стал катализатором множества ужасных событий. И хуже всего было то, что я до сих пор не до конца понимала, с чем мы имеем дело. Я знала только одно: я не хотела, чтобы кинжал покидал мои руки, и отчасти — назло. Я не хотела, чтобы Лиск получил еще больше власти, но я также не хотела, чтобы Орден Змея выпустил на свободу парочку древних богов, о которых мы ничего не знали.

Я по-прежнему считала, что мне стоит встретиться с Саирой завтра вечером. Мне бы хотелось узнать больше об Ордене Змея. Были ли они действительно грозной силой, или просто горсткой женщин, искренне веривших, что они общаются с божеством. В любом случае, мне понадобится их доверие, чтобы наложить лапы на их три клинка.

Пока мы расслаблялись в гостиной, свет снова моргнул от перепада напряжения.

— Такое происходит весь день, — заметила Коко. — В новостях сказали, что конклав может ввести веерные отключения электричества, чтобы снизить нагрузку на сеть, если ситуация не улучшится.

«Ебаные демоны», — подумала я.

Чем быстрее я найду эти клинки и выкую этот меч, тем лучше.

Я была готова выйти на охоту.

***

Я провалилась в сон без сновидений и проснулась как раз вовремя, чтобы успеть принять душ и поесть, прежде чем мы с Захарией отправились в Хирам. Мы приехали за полчаса до начала службы и припарковались так, чтобы Первый Храм был в зоне видимости.

Когда я была младше, мне всегда казалось, что шпили на крыше церкви похожи на зубы.

«Это монстр», — говорила я. — «Он хочет проглотить небо.»

Мать не оценила моего воображения и заявила, что так говорить — это грех. Поэтому я стала держать эти мысли при себе.

Теперь же, повзрослев, я бы сказала, что мое наблюдение было весьма точным. Лиск превратил Первый Храм в сверхсовременную крепость из белого мрамора и отстроил под стать ему такой же особняк.

По слухам, он мог выдержать любую катастрофу, что делало теорию Захарии о том, что Лиск хочет устроить конец света, еще более правдоподобной.

Это наводило на мысль, что он вынашивал этот план годами: храм был его ковчегом, а богачи — его избранным видом.

Все, что ему теперь было нужно это «Искупитель», чтобы воплотить свои мечты в реальность.

— А я-то думала, что архиепископы должны жить в скромности, — проворчала я, сверля взглядом остроконечную крышу особняка Лиска.

Она возвышалась над бетонной стеной, которой он обнес свой дом, занимавший, как и храм, целый квартал.

— Не думаю, что Лиску нравилась идея ютиться в доме священника, пока семьи шикуют в роскошных особняках, — ответил Захария.

— То есть ты хочешь сказать, он завидовал?

— Я думаю, он боялся, что люди будут прислушиваться к семьям больше, чем к церкви.

— Из-за того, что у него не было крутого дома? Бред какой-то.

— Деньги — это власть, любовь моя. Ты же знаешь.

Я-то знала, но ни деньги, ни происхождение автоматически не наделяли никого навыками, необходимыми для того, чтобы стать хорошим лидером. Возможно, семьи были бы более эффективны, если бы Бог наделил их такими качествами, как честность, сострадание и умение признавать свои ошибки.

— Как думаешь, Лиск уже в церкви? — спросила я.

Захария мельком взглянул на часы. — Обычно он приезжает за пятнадцать минут до начала службы, но точно сказать трудно. Когда он тут все перестраивал, то добавил подземный туннель, чтобы перемещаться между церковью и домом незамеченным.

— Думаешь, дело действительно в скрытности, или это просто еще один шаг в подготовке к концу света?

Захария пожал плечами.

— Возможно, и то, и другое.

Лиск запер бы свою горстку избранных в храме, а сам бы с комфортом почивал в своей собственной постели. Надо было прихватить с собой мешочек молотого шиповника, чтобы рассыпать у него на простынях. От этого он бы чесался всю ночь напролет, и одна эта мысль принесла мне больше радости, чем я испытывала за долгое время.

Мне нужно хобби.

Мы ждали.

Поначалу я держалась нормально, но по мере приближения часа начала терять терпение.

— Он уже должен быть там, — сказала я.

— Скорее всего, — согласился Захария. — Но нам нужно дождаться отключения электричества.

— Захария, — с раздражением произнесла я. — Это может занять всю ночь, и к тому времени этот кретин уже вернется домой.

— По графику Хирам погрузится во тьму около шести, — ответил Захария. — Осталось всего тридцать минут.

— Если ты знал, почему мы притащились сюда так рано? — спросила я. — Я могла бы еще немного поспать.

И мне это было необходимо. У меня был блаженный сон без сновидений, но проснулась я с чувством, будто мне еще хуже, чем до того, как я отрубилась.

— Потому что мы здесь не только для того, чтобы обыскать дом Лиска, — ответил он. — Мы здесь, чтобы посмотреть, кто приходит и уходит, а самая большая активность происходит именно сейчас.

— Значит, все это должно происходить в том самом туннеле, — буркнула я. — Потому что я ни хера не вижу.

Захария ухмыльнулся, но ничего не сказал, а я все больше изнывала от ожидания. Электричество мигало весь день по всему Эдему, особенно в Ниневии, а теперь, когда мы приехали в Хирам, оно ни разу не дало сбой.

Где носит этих проклятых демонов, когда они так нужны?

Я ненавидела себя за такие мысли, учитывая, что на самом деле я жаждала стереть их чертову слизь с лица земли.

— У меня задница затекла, — пожаловалась я. — Мы не можем просто… не знаю, перерезать провода к дому?

На губах Захарии заиграла та самая зловещая полуулыбка, которую я иногда обожала, а иногда ненавидела. Прямо сейчас я не могла определиться.

— Конечно, — ответил он. — Но тогда мы попадем на камеры, перерезая провода к его дому.

В этот момент я была готова рискнуть.

Я вздохнула, закатила глаза и заерзала на сиденье.

— Могу сделать тебе массаж, — предложил Захария.

— Тебе просто нужен повод потрогать мою задницу, — сказала я.

Брови Захарии поползли вверх, а улыбка стала шире, но его глаза не отрывались от дома.

— Потрогать — слишком мягкое слово для того, что я хочу с тобой сделать. — Ответил он.

Меня всю обдало жаром.

Я не привыкла слышать подобные слова из его уст, но мне это чертовски нравилось.

— На заднем сиденье полно места для демонстрации, — сказала я.

— Проблема не столько в месте, — ответил он. — Сколько во времени.

— Ну, мы торчим здесь уже почти час. Ты бы мог довести меня как минимум до двух оргазмов за это время.

Захария нахмурился.

— Кажется, это было оскорбление.

Я пожала плечами.

— У меня недостаточно данных, чтобы назвать более точное число, так что можешь воспринимать это как вызов.

— Вызов принят, но думаю, я заслуживаю знать твой личный рекорд.

— За один раз?

— Да, — кивнул он. — Мне нужно знать, к чему стремиться.

Я изо всех сил старалась не улыбнуться.

— Пять.

— Всего пять?

— Всего? Ты так говоришь, будто можешь кончить больше одного раза!

— Да, но я доводил девушку до оргазма больше пяти раз за ночь, — сказал он.

Я скрестила руки на груди.

— Так ты, значит, сдерживался?

— Это не сдерживание. У нас был секс всего один раз. Мне нужно изучить, на что ты лучше реагируешь.

— И сколько это «больше пяти»? — поинтересовалась я.

— Девять, — ответил он.

— Ты довел кого-то до девяти оргазмов? Кого? — я замолчала. — Только не говори, что это была Хассена.