Захария усмехнулся, и от этого звука по всему телу разлилось тепло.

Он сел, а я обвила его шею руками, продолжая двигаться на нем. Я игриво кусала его за ухо и посасывала кожу на шее. Мне нравилось, как его хватка становилась жестче, как со свистом вырывался воздух из его легких, пока я игралась, хотя он отдавал мне ничуть не меньше.

Затем он сменил позу, уложив меня на спину и нависнув сверху. Он жестко поцеловал меня, а затем сел на пятки, прижимая мои колени к матрасу. Обхватив рукой свой член, он несколько раз провел по нему.

— Сколько раз ты кончал, думая обо мне? — спросила я.

— Больше, чем ты смогла бы сосчитать, — ответил он, дразня мой вход головкой члена.

Я откинула голову назад и закрыла глаза.

— Захария, — жалобно протянула я.

Я просто хотела, чтобы он снова оказался во мне.

— Обожаю, как ты произносишь мое имя, — сказал он.

— Но только когда я умоляю, да?

— Нет, — возразил он, глядя на меня сверху вниз. — Обожаю всегда, даже когда ты злишься. Особенно, когда ты злишься. От этого у меня встает. От этого мне хочется тебя трахнуть.

Он резко вонзился в меня, вцепившись в мои бедра, удерживая меня на месте, пока его таз задвигался в зверском ритме. Я ахнула, выгибаясь на кровати и комкая в кулаках простыни. Это удовольствие было поистине греховным, а я была одержима, полностью перерожденная изнутри.

Захария наблюдал за мной горящим взглядом, выражение его лица изменилось. Он относился к тому, чтобы трахать меня, со всей серьезностью, и я чувствовала каждое его намерение.

— Я сейчас кончу, — прорычал он.

Я ошибалась.

Это было самое сексуальное, что я когда-либо от него слышала.

— Да, — выдохнула я.

— Куда? — спросил он.

— Куда угодно, — прошептала я. — Я просто хочу на это смотреть.

Я хотела видеть, до чего я его довела. Позволю ему залить меня позже.

Он усмехнулся, и это была поистине порочная усмешка. Он наклонился и поцеловал меня.

— Сначала ты, — сказал он.

Он уже подвел меня к самому краю, так что ему понадобилось всего пару раз потереть мой клитор, и я взорвалась. Оргазм накрыл меня с головой. Мое тело тугим кольцом сомкнулось вокруг него.

— Блядь, блядь, блядь!

Захария резко вытащил член, и я успела открыть глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он кончает. Первая струя выстрелила как из гребаного брандспойта²⁰. Она забрызгала мой живот и грудь. Вторая была гораздо слабее, а в конце упало лишь несколько капель. Все это время он глухо стонал, и от этого звука мне захотелось трахнуться с ним снова, но я сомневалась, что мое тело будет к этому готово, по крайней мере, не так скоро.

Когда Захария закончил, он посмотрел на меня.

— Боже, какая же ты чертовски горячая.

Он наклонился и поцеловал меня, врываясь языком в мой рот с тем же отчаянием, что и в самом начале. Перекатился на спину, увлекая меня за собой.

Он крепко обнял меня, и мы так и остались лежать, лениво целуясь и поглаживая друг друга. Мне это нравилось даже больше, чем секс.

Это было неспешное любование.

Поклонение двух любовников.

Это был язык, которого я до этого момента не знала, но который говорил за меня все то, что я не могла высказать вслух.

Именно тогда я поняла, что ошибалась: не было никакой разницы между тем, чего я хотела, и тем, что бы я выбрала.

Ответом всегда был Захария.

Захария встал с кровати первым. Я уже почти уснула, поэтому меня это немного напугало. Я подумала, что он пошел в туалет, поэтому не стала спрашивать, что он делает, но затем услышала громкий шум воды из моего крана с мощным напором и поняла, что он набирает ванну.

Несмотря на то, что я чувствовала себя так, будто у меня буквально не осталось костей, любопытство взяло верх, и я заставила себя сползти с кровати.

Захария сидел на бортике ванны, пробуя воду рукой.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Решил, что нам не помешает принять ванну перед возвращением, — ответил он.

Я приподняла бровь.

— Нам? Захария, ты едва ли в эту ванну поместишься.

— Значит, придется прижимать тебя к себе очень крепко, — парировал он.

Я улыбнулась ему и подошла ближе. Он обвил руками мою талию, а я зарылась пальцами в его волосы, притягивая его губы к своим. Мне было интересно, выйдет ли наша близость за пределы этой квартиры. Между нами было слишком много всего, чтобы разделить всего одну совместную ночь.

Захария выключил воду и забрался в ванну первым. Он набрал ее с краями, так что, когда я уселась у него между ног, вода выплеснулась через бортик.

— Наверное, через пару минут мы провалимся сквозь пол, — заметил Захария, пока я устраивалась спиной на его груди.

— Эй, никому не позволено оскорблять мою квартиру, кроме меня самой, — возмутилась я.

Захария тихо рассмеялся, обнимая меня крепче.

— Я ее не оскорбляю, — произнес он, целуя меня в шею. — Мне она очень даже нравится.

— Даже кровать? — спросила я.

Раньше он ворчал из-за пружины, которая впивалась ему в лопатку.

— Только потому, что именно там я трахнул тебя в первый раз, — ответил он.

Он переместил руки мне на грудь. Я выгнулась навстречу его ладоням, положив голову ему на плечо. Он завладел моими губами в медленном поцелуе. Каждое скольжение его языка отдавалось в разных уголках моего тела — уговаривая, разжигая, подпитывая желание. Его руки заскользили по моей мокрой коже, вниз по животу к коленям; он развел их в стороны и подтянул к моей груди.

— Ты просто нереальная, — прошептал он, скользя руками между моих бедер, а затем начал водить пальцами вверх и вниз по половым губам.

Его средний палец дразнил мой вход, скользя от основания клитора до самого низа. С каждым движением он проникал чуть глубже.

В отличие от его поцелуя, который заставлял меня расслабиться, от этого мои мышцы натянулись как струны. Все внутри отвердело и набухло от голодного нетерпения.

— Не могу перестать думать о том, как часто ты текла из-за меня. — Его голос звучал низко и хрипло, каждое его дыхание обжигало мою кожу.

— Как будто это не было очевидным, — простонала я. — Я же умоляла тебя меня трахнуть.

— Умоляла, — согласился он. — Но ты еще и жестокая дразнилка, а я хотел убедиться, что ты настроена серьезно.

— Я была серьезна, — выдохнула я.

Не знаю, как можно было показать это еще яснее, но ведь и он тогда все ясно дал понять, и все равно меня отверг.

Я задержала дыхание, когда он погрузил в меня палец. Ощущать его внутри было так приятно: он мягко ласкал самые влажные стенки моего тела. Затем он использовал эту смазку, чтобы обвести кругом мой клитор, и я одновременно напряглась и стала невероятно податливой.

Я вцепилась ему в затылок, целуя его, несмотря на неудобный угол.

Напряжение нарастало медленно и чувственно, словно Захария не спеша изучал, на что я реагирую ярче всего, но сейчас я бы отреагировала на что угодно, просто потому что это он прикасался ко мне, дразнил и исследовал. Все было приятно, но кое-что было просто божественно, и именно там я умоляла его не останавливаться.

— Да, — шептала я. — Там. Там. Да, там.

Мои ступни упирались в дно ванны, и я приподнялась на носочки, выгибая спину дугой, пока мои плечи вжимались в грудь Захарии. Все внутри меня сжалось в спазме, унося меня на пик этого сладкого наслаждения.

Помогало и то, что губы Захария находились прямо у моего уха, и я слышала каждый его стон и рык, пока его тело отзывалось на мои движения.

Оргазм ударил с такой силой, что мне показалось, будто меня разорвало пополам. Меня неконтролируемо трясло. Наверное, потому что моя душа пыталась найти путь обратно в тело. Захария переживал это вместе со мной, каждую разрывающую на части волну, и отпустил меня лишь тогда, когда я безвольно обмякла в его руках.

Наконец я открыла глаза. Если бы я их не открыла, то точно бы уснула. Мы молчали, пытаясь отдышаться. Не знаю, что именно изменилось, но последовавшая тишина ощущалась как разверзшаяся между нами пропасть. Захария, должно быть, тоже это почувствовал, потому что его объятия стали крепче.