— Охуенно красивая, — пробормотал Захария прямо перед тем, как поцеловать меня туда, а затем последовало мягкое скольжение его языка.

Я застонала так, словно мне никогда раньше не делали куннилингус, но это и правда не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы получать это от мужчины, которого я так долго хотела.

Он не торопился, пробуя на вкус каждый миллиметр, вылизывая и посасывая. Его движения были расчетливыми и умелыми. И либо он был по-настоящему искусен в этом, либо у меня слишком давно не было секса, потому что я тяжело дышала и извивалась на кровати. Мои руки не находили себе места: зарывались в мои же волосы, комкали простыни, мяли собственную грудь.

Я потянулась к нему, когда он втянул мой клитор в рот, и удерживала его там, шепча слова, смысл которых сама не могла осознать. Они просто крутились на кончике языка, вырываясь наружу каждый раз, когда очередная горячая волна удовольствия прошивала мозг.

Захарии, должно быть, понравились эти звуки, потому что он навалился сильнее и проник языком глубже, сбившись со своего выверенного ритма. Его руки крепче сжали мои бедра, пальцы впились в плоть. Он не пытался удержать меня на месте; он ловил эту волну вместе со мной, намереваясь довести дело до самого конца.

Мне оставалось недолго. Я была почти на грани. Потребовалось лишь еще одно восхитительное втягивающее движение его рта, и я взорвалась. Голова откинулась назад, глаза закатились. Мои бедра оторвались от кровати, и Захария последовал за мной, приподнимаясь с пола. Я кончила так мощно, что замерла, выгнувшись дугой. Я не могла открыть глаза, тело безостановочно содрогалось. Когда все закончилось, мне не оставалось ничего другого, кроме как безвольно расслабиться. Конечности налились свинцом, я даже не могла ими пошевелить.

Я лежала с закрытыми глазами, пока Захария не навис надо мной.

Он глубоко поцеловал меня. Именно вкус моих собственных соков на его языке и твердое давление его члена о мою набухшую плоть снова разожгли во мне желание. Мне не терпелось ощутить, как он заполнит меня до краев.

Он отстранился, и мы встретились глазами. Ничто не заставляло меня чувствовать себя более уязвимой, чем то, как он смотрел на меня сейчас. Я даже не понимала почему. Он только что утыкался лицом в самую интимную часть моего тела, и я об этом даже не задумывалась, но бросить вызов физической близости всегда было проще, чем эмоциональной. Прямо сейчас я лежала под мужчиной, чья преданность не знала границ. И это меня пугало.

— Тебе хорошо, любовь моя? — спросил он.

— Да, — прошептала я, улыбаясь ему. Я провела пальцем по его губам. — А тебе?

— Нереально хорошо, — ответил он.

Он поцеловал мою грудь и пососал сосок. Я провела пальцами вниз по его груди, скользя ладонью по твердому стволу. Он не стал меня останавливать, лишь с шумом втянул воздух, когда я провела ладонью по головке его члена, собирая на пальцы липкую предсеменную жидкость.

— Теперь моя очередь? — спросила я.

— Если хочешь, — ответил он.

— Хочу, — подтвердила я.

Его улыбка стала шире, он поцеловал меня еще раз и перекатился на спину. Оперся на подушки в изголовье моей кровати, а я опустилась на колени между его раздвинутых бедер.

Я не стала сразу опускаться к нему, хотя от одной мысли об этом у меня уже текли слюнки. Я никогда так сильно не хотела взять в рот член, как хотела его, но мой взгляд привлекла татуировка на его левом бедре: черно-серое изображение ангела смерти. Я никогда ее раньше не видела, но только потому, что никогда раньше не видела его таким.

— Когда ты ее набил? — спросила я, проводя пальцем по изгибу крыла.

— Это была моя первая, — ответил он.

Узнать это только сейчас было как-то обидно. Это уже вторая новая вещь, которую я узнала о Захарии за эту неделю.

— А я-то думала, что знаю тебя лучше всех, — произнесла я, скользя ногтями вверх по его бедрам.

— Так и есть, — сказал он. — Лучше, чем кто-либо другой.

Я нависла над ним, спускаясь поцелуями по его животу, пока мой подбородок не коснулся его члена. Он собрал мои волосы в кулак, а я посмотрела на него снизу вверх, слизывая влагу с его члена от основания до самой головки, и издала тихий смешок с придыханием. Я не знала почему. Не было ничего смешного в том, как он пялился на меня, словно я перевернула весь его мир с ног на голову, но я чувствовала легкое головокружение, и мне это безумно нравилось.

Я взяла его в рот и обвела языком головку. На вкус он был соленым, и мне это нравилось, но, скорее всего, лишь потому, что это был он, и я мечтала сделать это целую вечность.

Захария резко втянул воздух.

— Ох, блядь, — пробормотал он, сильнее сжимая пальцы в моих волосах.

Я взяла глубже, зажав гладкую головку его члена между языком и небом. Нежно потянула, и он застонал, откинув голову назад. Выпустил мои волосы, чтобы вцепиться в подушки под ним.

— Блядь, — прошипел он.

Это слово скользнуло сквозь меня и осело тянущим чувством внизу живота. Я и до этого была возбуждена, но это был совершенно новый уровень. Ничто в мире не могло сравниться с тем, чтобы слышать неприкрытые стоны наслаждения из уст Захарии Зарефа и осознавать, что именно ты их вызываешь.

Я выпустила его член изо рта и обхватила рукой, подрочив вверх-вниз еще несколько раз, прежде чем подняться на колени и оседлать его. Ощущать его между своих бедер было так приятно, что я задалась вопросом, каково сейчас ему.

Захария схватил меня за талию, притягивая ближе, а я обвила руками его шею. Он все еще полулежал, поэтому ему пришлось откинуть голову назад, чтобы посмотреть на меня.

— Я знал, что ты найдешь способ оказаться сверху, — сказал он.

Я улыбнулась, когда он поцеловал меня и сжал мою грудь. Я обожала то, сколько времени он уделял тому, чтобы изучать меня во время секса. Словно он хотел, чтобы это длилось вечно, словно он вовсе отчаянно не жаждал кончить.

— Тебе понравится, — сказала я между томным сплетением наших языков.

Я пристроила его у самого входа. Он был толстым, и я едва не рассмеялась, потому что думала, что все пройдет легко, как, блядь, по маслу. Но вместо этого я насаживалась на него по миллиметру, вцепившись в его предплечья, пока он крепко держал меня за талию.

Я наслаждалась каждой чертовой секундой.

— Боже, как же с тобой хорошо, — прошептала я.

— Да? — хрипло переспросил он, сжимая мою задницу.

Он качнул мои бедра взад-вперед.

— Да, — ответила я с улыбкой и потянулась к его рукам, перемещая их на свою грудь. — А со мной хорошо?

Сдавленный смешок вырвался из его горла, вероятно, потому что я начала скакать на нем. Я двигалась медленно. Я знала, что меня надолго не хватит. Это было утомительно, к тому же Захария точно захочет перехватить контроль.

— Да, любовь моя, — ответил он.

Он разминал мою грудь, но наши глаза были прикованы друг к другу. Он выглядел так, словно потерял рассудок, глаза были остекленевшими, но ярко горели.

— С тобой просто пиздец как охуенно.

Я рассмеялась, задыхаясь, подпрыгивая на его члене, а он прикусил кулак, утробно зарычав. Это был самый возбуждающий звук, который я когда-либо от него слышала. Его пальцы сжались, словно он не мог решить, стоит ли его желание прервать меня того порыва, с которым он боролся.

— Хочешь, чтобы я двигалась быстрее? — спросила я.

Я наклонилась вперед, опираясь руками о спинку кровати. Захария не сводил с меня глаз, несмотря на то что моя грудь была прямо перед его лицом, а соски терлись о его подбородок. Его руки заскользили по моей спине к заднице и жестко сжали ягодицы. Это ощущалось как наказание, но в хорошем смысле.

— Нет, — сказал он, но его хватка усилилась.

Он раскачивал меня взад-вперед, вколачиваясь в меня бедрами. Я не знала, дело ли в том, как плотно он меня заполнял, или в идеальном угле, но блядь, это было так приятно.

— Охренеть, — выдохнула я, чувствуя легкое головокружение от этого гребаного кайфа.