«А кто, по-твоему, учил Захарию»?

До того момента я предполагала, что это был его отец.

Несмотря на свое нытье, я ценила этот строгий отбор Сэмюэла. Очень немногим здесь стоило иметь оружие, хотя это не мешало им пытаться купить его в другом месте или делать самопальное. Я сбилась со счета, сколько раз слышала сводки о поножовщинах на улицах с использованием заточенного куска пластика или металла. Это была проблема, но не такая, какой она могла бы стать, если бы любой желающий мог достать пистолет… или долбаный огнемет.

Я сидела за круглым столиком в углу зала. Я торчала здесь уже два часа, выпила четыре клубничных дайкири и съела лишь половину своих сырных палочек. После третьего бокала они начали отдавать ромом и сахаром, что меня вполне устраивало. Аппетита у меня все равно не было.

После того как Феликс высадил меня, я проспала весь день. Когда проснулась, Коко сварила суп, и я выпила бульон. Не сказать, что меня прямо-таки тошнило. Просто не было голода.

Сейчас я вообще мало что чувствовала, кроме потребности выяснить, что случилось с Эстер в той квартире.

Официантка с подносом пустых стаканов и кувшинов подошла к моему столику. Ее звали Шелли. У нее были лохматые светлые волосы и размазанная угольно-черная подводка вокруг глаз. От нее пахло сигаретами, а говорила она так, будто ее легкие горели. Она обслуживала меня с самого моего приезда в Ниневию. Иногда она подкидывала мне лишнюю порцию моцареллы. «На дорожку», как она выражалась.

— Повторить, куколка? — спросила она.

Я посмотрела на свой пустой стакан, пытаясь прикинуть: насколько нужно быть пьяной, чтобы это помешало драться с демоном.

Именно так я стала называть то желеобразное существо, которое нашла в спальне Лиама. Это казалось самым подходящим названием, учитывая, что я была почти уверена: оно вселилось в Коваля, Берка, а теперь и в Эстер.

От этой мысли на глаза навернулись слезы, и я поняла, что недостаточно пьяна.

— Еще один, — сказала я, протягивая ей пустой стакан. — Спасибо, Шелли.

— Сделаем, куколка, — отозвалась она и скрылась в толпе.

Я пришла сюда не пить. Я даже не ради сырных палочек пришла, но Шелли принесла их вскоре после того, как я села.

— Джек начал их готовить в ту самую секунду, как ты вошла в дверь, — сказала она.

Мне пришлось сглотнуть ком в горле, я оказалась не готова к тому, как от этого запаха скрутит желудок. Но я не хотела, чтобы кто-то спрашивал, что случилось. Если они еще не знают, то скоро узнают. Я подозревала, что единственная причина, по которой весть о смерти Эстер еще не разлетелась по улицам, заключалась в том, что о похоронах пока не объявили.

Я с содроганием ждала этого дня.

Я позволила своей магии раскрутиться, открываясь шквалу похоти вокруг меня, но это чувство было топливом. Оно подавило мое отчаяние, и я использовала его, чтобы отшутиться.

— Передай Джеку, что с меня причитается, — сказала я.

— Ох, милая, — вздохнула Шелли. — Этому мужчине лучше не быть должной. Я просто передам ему твое спасибо.

Я улыбнулась, но как только она отвернулась, моя улыбка исчезла, а маска спала.

Я подалась вперед, опершись локтями о маленький столик, и взяла одну из палочек. Окунула ее в соус маринара¹⁶, покрутила в одну сторону, затем в другую. Я не собиралась ее есть. Мне просто нужно было чем-то занять руки. Эту привычку моя мать ненавидела до дрожи, и когда ловила меня на этом, пинала под столом, если мы были на людях, или била по руке, если мы были дома. Дошло до того, что я вздрагивала каждый раз, когда она поднимала руку, даже если просто для того, чтобы взять столовые приборы.

И это злило ее еще больше.

А отец еще удивлялся, почему я по ней не скучаю.

— Эй, петарда, — раздался голос.

Голос был знакомым, так что я даже не подняла глаза, но перестала играть с едой, вернув сырную палочку в корзинку.

— Я не в настроении, Абель, — сказала я.

— Ты вечно не в настроении, — ответил он.

Я подняла голову, сердито глядя на мужчину постарше, который к тому же был братом Сэма. От него не веяло жутью, как от остальных частых посетителей «Сынов Адама», но он любил меня подкалывать, а я обычно не оставалась в долгу. Просто сегодня у меня не было сил на словесные перепалки.

Он сел за столик.

— Хочешь поговорить об этом, петарда? — спросил он.

— Сколько раз я тебе говорила не называть меня так?

— Бывают прозвища и похуже, — ответил он.

— Бывает и полное отсутствие прозвищ.

Он усмехнулся, но замолчал, ничуть не смутившись моей колючестью. Спустя пару мгновений я сделала глубокий вдох.

— У меня просто хреновый день, Абель.

— В хреновом дне нет ничего страшного, — сказал он. — Время от времени нам всем такой полагается.

— Ты уж будь с ней помягче, Абель, — вмешалась Шелли, пододвигая ко мне свежий напиток. — У нее тяжелая ночь.

— Это настолько очевидно? — спросила я.

— Учитывая, что ты не доела свои сырные палочки и не убедила какого-нибудь бедолагу оплатить твою выпивку с едой — да. Чертовски очевидно, — ответил Абель.

Черт, неужели я настолько предсказуема?

Я поджала губы.

— Кажется, я знаю, что тебя гложет, — сказал он.

— Да? — спросила я; в животе скрутился страх. Если он заговорит об Эстер, я не была уверена, как отреагирую. Скорее всего, разрыдаюсь.

— Ты слышала о Тори, так ведь? — сказал он.

— Я не просто слышала об этом. — Я сглотнула. — Я его нашла.

— Я знал, что этим кончится, — произнес Абель.

Я нахмурилась.

— В смысле?

— Он не первый, кого казнили за болтовню о богах под горой, — сказал он. — Ты же знаешь, что именно из-за этого уничтожили Саутгейт… слишком много людей начали верить в других богов.

Я свела брови.

Вообще-то, я этого не знала.

— Что еще за другие боги? — спросила я.

— Это просто истории, которые не попали в «Книгу Величия», — ответил он. — Время от времени они всплывают на поверхность, и церковь их выжигает. В какой-то момент начинаешь задаваться вопросом: почему они так до усрачки боятся того, что является выдумкой?

— В каком смысле истории, которые не попали в «Книгу Величия»?

Абель уставился на меня так, словно не мог поверить в мое невежество, но я выросла в стенах Первого Храма в Хираме. Там не существовало никаких других историй, кроме тех, что были в «Книге Величия».

— «Книгу Величия» писали люди. Они собрались на совете еще в те времена, когда у нас были короли, чтобы решить, какие истории должны войти в их так называемую священную книгу. Они утверждают, что были «направляемы божественным провидением», что является забавным синонимом политической мотивации.

— А ты знаешь эти истории? — спросила я. — Те, что не попали в книгу?

Он покачал головой.

— Не полностью. Насколько мне известно, в письменном виде их нигде нет, но готов поспорить, ты сможешь найти кого-нибудь, кто считает, что знает истину. Суть в том, что ты уже слышала. Люди верят, что богов несколько и что они заперты за Седьмыми Вратами. Утверждают, что есть признаки того, что врата слабеют, что их магия просачивается сквозь трещины, делая погоду суровее, а людей — более больными и жестокими. Но если спросишь меня, это просто люди ищут объяснение тому, чего не могут понять.

— Значит, ты ни во что из этого не веришь?

Абель пожал плечами.

— Боги под горой ничуть не невероятнее, чем бог на небесах. Какая разница?

— Разница в том, что из-за этого убивают людей, — сказала я.

— Люди всегда были готовы умереть за свои убеждения.

— Тори не был готов, — возразила я. Я вообще сомневалась, что он половину времени соображал, что несет. — Его выследили и убили, потому что архиепископ — ебаный трус.

По какой-то причине гул в заведении стих, и мой голос разнесся над толпой. Повисла секундная тишина, и мне показалось, будто каждый глаз в зале устремился на меня.