Она выпрямилась и отступила в сторону, позволяя мне войти в лавку. Свеча снова горела, и в воздухе пахло землей, вероятно, из-за обилия растений. Они были повсюду: свисали в корзинах с потолка, плелись по стенам, как гирлянды. В мерцании свечей здесь было бы даже уютно, если бы не вся та жуткая фигня, что была выставлена напоказ: банки с кладбищенской землей, мутноватой водой и какими-то мертвыми тварями, плавающими в обесцвеченной жидкости.

Все это выдавало в ней ведьму, или, по крайней мере, ту, что продает товары для ведьм. Зарабатывать этим на жизнь было опасно. Но, пожалуй, Траншея Ниневии была самым безопасным местом для такого промысла. Если бы церковь узнала, они бы преследовали не только ее, но и ее клиентуру.

Женщина прошла мимо меня, все еще держа в руках мой блокнот.

— Вы никогда не закрывались, — заметила я, пока она устраивалась за прилавком.

— Все когда-то бывает впервые, — сказала Саира, поднимая блокнот. — Что это?

— Мои сны, — ответила я.

Это не было откровенной ложью, но и выкладывать всю правду я не собиралась.

— Твои сны, — равнодушно повторила она, бросая блокнот на прилавок.

По ее тону я поняла, что интерес потерян.

— Знаю, как это звучит, но мне нужны ответы, — сказала я.

— Я не толкую сны, — отрезала она.

— Ты открыла дверь не просто так, — огрызнулась я. — Зачем?

Она сердито сверкнула на меня глазами. Я понимала, что потребуется время, чтобы она мне доверилась. Проблема в том, что времени у меня не было. Только не с этим гребаным кинжалом в ящике моей тумбочки.

После нескольких напряженных секунд она открыла блокнот на странице, где я нарисовала клинок, и ткнула пальцем в рисунок.

— Что тебе известно об этом клинке? — спросила она.

— А что тебе о нем известно?

— Это моя лавка. Вопросы здесь задаю я.

— Я ничего о нем не знаю, — раздраженно ответила я. — В этом-то, блядь, и проблема.

Она смотрела на меня, ожидая продолжения.

Господи, да она ничуть не лучше Захарии.

— Мне приснилось, что я нашла его в пустыне, — сказала я. — И с тех пор все пошло наперекосяк.

— Что еще? — спросила она.

— В смысле «что еще»? — не поняла я.

— В смысле, что еще ты видишь в своих снах? — процедила она сквозь зубы.

«Я думала, ты не толкуешь сны», — хотелось мне ответить, но я решила, что это ни к чему хорошему не приведет. Я понимала, что наше знакомство началось не лучшим образом. Она имела полное право на меня злиться, но факт оставался фактом: она открыла дверь, а значит, у меня было что-то, что ей нужно.

— Кажется, это была ошибка, — сказала я, потянувшись за блокнотом, но она выхватила его и прижала к груди.

Вот поэтому я и не принесла сам клинок. Это, и тот факт, что он, похоже, жаждал убить любого, кроме меня и Захарии.

Я не собиралась драться с ней из-за блокнота, когда могла просто купить новый и изрисовать его таким же дерьмом, поэтому я развернулась к выходу.

— Стой.

Я остановилась и посмотрела на нее.

— Откуда мне знать, что ты не от церкви? — она пыталась скрыть дрожь в голосе, но я ее услышала. Едва уловимый страх.

— Потому что я не от церкви.

— Думаешь, этого достаточно?

— Думаешь, церковный агент приперся бы сюда с кошкой, привязанной к сиськам, и блокнотом с ущербными рисунками, чтобы просить тебя о помощи?

— Думаю, церковь пойдет на все ради сохранения власти, даже пришлет мне девчонку с показным пренебрежением к «Книге Величия».

— Я не знаю, что тебе от меня нужно, — сказала я.

Не то чтобы у головорезов Лиска были какие-то опознавательные знаки, кроме того, как они одевались.

Она смотрела на меня несколько долгих секунд, прежде чем придвинуть к себе свечу. Это была простая черная свеча. Она зажгла ее от пламени другой и поставила между нами. Я знала, что она использует магию, но она отличалась от моей. В ее магии не было ничего врожденного. Это было приобретенное знание.

Она была ведьмой, как я и подозревала.

— Что случилось до того, как начались кошмары?

— Один из моих покупателей умер прямо у меня на глазах, — ответила я.

— Абрам Элкин.

Мне не следовало удивляться, что она его знала. Я надеялась, что слухи не зайдут так далеко. Однако, в отличие от Ваала, она не спрашивала про Захарию.

— Что ты принесла ему в ту ночь, когда он умер? — я замялась, и ее брови поползли вверх.

— Этот клинок был не только в твоих снах.

Я смотрела на нее, не в силах вздохнуть.

— Что это такое? — спросила я.

— Где он? — ответила она вопросом на вопрос.

Я вцепилась в Херувим, рука замерла над пистолетом.

Она подняла руки вверх.

— Я спрашиваю не потому, что хочу его забрать.

— Ну, ты была бы первой, — хмыкнула я.

И я была бы полной дурой, если бы ей поверила.

— Значит, есть и другие, кто знает, что он у тебя?

— Уже нет. — Я позволила тяжести своих слов осесть в повисшей между нами тишине, прежде чем спросить снова. — Что это?

Она наблюдала за мной, и я гадала, проклинает ли она меня про себя или придумывает, как не дать мне уйти.

— Я расскажу тебе, — сказала она наконец. — Но взамен мне кое-что нужно.

— И почему меня это не удивляет?

— У доверия есть цена, — произнесла она.

— Не нужно делать из этого трагедию, — сказала я. — Это то, что это есть — оплата. Чего ты хочешь?

— Нефрит, — ответила она.

Мои брови поползли вверх.

— Нефрит? В смысле наркотик?

Она просто смотрела на меня.

— У тебя зависимость? — спросила я.

Она прищурилась. Несмотря на ее очевидное раздражение, вопрос был вполне логичным, хотя я и не ожидала, что она скажет мне правду.

— Нет, — ответила она. — Я использую его, чтобы вызывать видения.

— А откуда ты знаешь, что это видения, а не галлюцинации?

— Просто знаю, — огрызнулась она, выходя из-за прилавка.

Ее внезапное приближение заставило меня напрячься, а Херувим — зашипеть. В какой-то момент кошка, должно быть, высвободила свою крошечную лапку, потому что полоснула когтями в сторону женщины. Она была слишком далеко, чтобы нанести какой-либо вред, но ее реакция заставила ведьму остановиться. К моему удивлению, она улыбнулась.

— Отличный у тебя фамильяр, — сказала она.

— Она не фамильяр, — брякнула я и тут же пожалела об этом.

На губах женщины появилась грубая ухмылка.

— Не так уж ты и далека от своих убеждений, как пыталась мне показать, — заметила она.

Лицо обдало жаром.

Это была правда.

Но использование ею этого слова напугало меня. Я не знала, что оно означает, кроме того, что оно связано с колдовством и считается преступлением против Бога.

— Я… Что такое фамильяр? — спросила я.

— Ваша церковь называет их демоническими духами, — пояснила женщина. — Существами, которыми управляет зло, запертое за Седьмыми Вратами. Но на самом деле они — просто проводники, опасные лишь для тех, кто угрожает их подопечным.

Я настороженно наблюдала за ней.

— Если фамильяры — это не демонические духи, — начала я, — Тогда кто такие демоны?

— Их не существует, — ответила она.

Я нахмурилась, но женщина лишь одарила меня скупой улыбкой без тени веселья.

— Не тот ответ, который ты хотела услышать, да? Подумай об этом, прежде чем возвращаться. Ничто из того, что я тебе расскажу, не принесет тебе утешения.

Ну да. Конечно же.

— Ты обещаешь, — сказала я. — Если я принесу тебе то, о чем ты просишь, ты расскажешь мне все об этом клинке.

— Я расскажу тебе больше, чем ты когда-либо хотела знать, — заверила она. — Просто принеси мне нефрит.

Мне не нравилась ее просьба, но мне нужны были ответы.

— Хорошо, — согласилась я. — Увидимся через пару дней.

Я не стала называть ей точные сроки, в основном потому, что сама не знала, сколько времени у меня уйдет на поиски наркоты. Хоть Захария и перехватил партию моего отца, не исключено, что он ее уже уничтожил. В таком случае мне придется организовать закладку, что будет проблематично, учитывая, что мое имя смешали с грязью.