— Мы живем в симуляции! — орал он. — Настоящие боги заперты под горой. Они стучат во врата! Разве вы не слышите? Разве вы их не слышите? Проснитесь! Проснитесь! Проснитесь!

— Лили?

Я вздрогнула от звука голоса Коко. Я даже не слышала, как она ответила на звонок.

— Коко, — сказала я, пока крики Тори стихали на заднем плане. — Прости, я…

— Ну как все прошло? — выпалила она от нетерпения. — Ты получила работу?

Я хотела выдержать паузу, чтобы нагнать интригу, но не смогла сдержать своего восторга.

— Завтра выхожу, — ответила я.

Она завизжала:

— О боже мой! Рассказывай все! Что сказала Хассена?

Мне следовало ожидать этого вопроса, ведь она была уверена, что я проходила прослушивание у нее. Мне не хотелось врать, но я предпочла бы унести в могилу тот факт, что я добровольно танцевала перед Захарией. И без того было паскудно, что те двое головорезов ушли с мыслью, будто между нами что-то есть.

— Не думаю, что Захария оставил ей выбор, — сказала я, что было правдой и о чем Коко уже догадывалась. — Теперь она возненавидит меня еще больше.

— Она тебя не ненавидит, — возразила Коко, но это только потому, что Хассена любила ее саму. — Но даже если так, это не имеет значения. Ты получила работу! И если она надумает до тебя цепляться, просто скажи Захарии.

— Я не собираюсь бежать к Захарии каждый раз, когда у меня возникнет проблема, Коко, — отрезала я.

Мне даже не хотелось впутывать его в ситуацию с Абрамом: я старалась этого избежать, хотя и понимала, что другого выхода не было.

— Я просто говорю, что у тебя есть друзья на самом верху, Лилит. Многие бы убили за твои связи.

— Многие так и делают, — пробормотала я.

Чувство вины просочилось в грудь.

Яд, от которого я не могла избавиться, куда бы ни пошла. Я понимала, что мне повезло родиться с таким статусом. Только благодаря этому я могла вести себя так, как вела. Моя жизнь была гораздо проще, чем у большинства, но это не делало ее той жизнью, которую я хотела.

— Ты уже едешь домой? — спросила Коко.

— Где-то через час, — ответила я. — Хочу заскочить к Эстер.

— О, передавай ей от меня привет! — сказала она. — Напиши, как будешь выезжать.

— Обязательно. Люблю тебя.

— И я тебя, детка! — отозвалась Коко.

Я сбросила вызов, выудила из сумочки наушники вместе с горстью мелочи и побрела к Тори, который все еще надрывался.

— Церковь — это раб богов, спящих под горой!

— Эй, Тори, — окликнула я.

Он прервал свою тираду и посмотрел на меня. Его глаза были поразительного голубого оттенка, такого светлого, что казались почти белыми.

— О, привет, Лилит, — сказал он.

Его голос звучал тепло и дружелюбно.

Я протянула руку с зажатой в ней мелочью. Тори подставил свои ладони под мои, и я высыпала монеты в его руки в перчатках.

— Благослови тебя Господь, — произнес он.

Я одарила его полуулыбкой:

— Как ты? Держишься?

— Да, — ответил он. — Я в порядке.

В его голосе сквозили какие-то детские нотки, что заставило меня задуматься: его проблемы начались еще в юном возрасте, что было вовсе не удивительно. В Хираме и так-то не хватало помощи для душевнобольных людей, а значит, в Ниневии ее не было от слова совсем. Захария хотя бы попытался. Он открыл центр недалеко от Траншея — района, также известного как Палаточный городок, где обитали те, кому больше некуда было идти.

— Слышишь этот стук? — спросил Тори.

Я всегда старалась сохранять невозмутимое выражение лица, когда Тори задавал подобные вопросы. Я не хотела обесценивать его переживания, потому что верила: он действительно это слышит, даже если для всех нас этого не существовало.

— Думаю, у тебя слух получше моего, — ответила я. — Я слышу только шум машин.

— Он становится громче, — предупредил Тори. — Скоро и ты услышишь.

— Спасибо за предупреждение, — кивнула я. — Береги себя, Тори.

— Ага, — отозвался он. — И ты.

Я пошла вниз по улице. Позади меня Тори вернулся к проповедям, но его голос растворился, как только я вставила наушники. Мне нравилось слушать музыку на ходу, хотя такая возможность выпадала редко, потому что обычно я выходила на улицу по ночам и предпочитала оставаться максимально бдительной.

Габриэль и Эстер жили в здании старой фабрики на Саммер-роуд — районе Ниневии, застроенном в основном складами. Их комплекс высотой в несколько этажей был обнесен бетонным забором, увенчанным колючей проволокой. Выглядело угрожающе, но я была рада этой дополнительной безопасности.

Подойдя к воротам, я воспользовалась домофоном, хотя у меня и был код от их здания, и прикрыла камеру рукой, пока шли гудки.

— Кто там…

Услышав голос Эстер, я убрала руку и высунула язык.

— Лили! — воскликнула она. Ее голос был таким радостным, что казался самым настоящим лучиком солнца.

— Привет, любовь моя, — поздоровалась я. — Пришла в гости. А, и я принесла обратно пальто Габриэля.

— Уверена, он будет очень признателен. Заходи, — сказала она.

Раздался громкий щелчок, и двери разблокировались.

— Сейчас поднимусь, — улыбнулась я.

Я поднялась на лифте на седьмой этаж и обнаружила Эстер, ожидающую меня прямо у двери. Увидев ее, я бросилась к ней. Мне пришлось приподняться на цыпочки, чтобы обнять ее. Она была выше меня, а ее округлившийся живот создавал между нами еще большую дистанцию.

— Как ты? — спросила я, заглядывая в ее карие глаза.

Не знаю, что это было, но казалось, будто она буквально светится изнутри. В ней все было прекрасно: от темных вьющихся волос до теплого, шоколадного оттенка кожи.

Как бы сильно я ни любила Габриэля, я порой задавалась вопросом, как ему удалось отхватить такую женщину. Она была не его уровня.

Блядь, да она была даже не моего уровня.

— Я в порядке, — улыбнулась она. — А теперь, когда ты здесь, еще лучше.

— Я так скучала, — призналась я.

— Мы всегда тебе рады, — ответила Эстер, отчего меня снова укусило чувство вины.

Прошло немало времени с моего последнего визита, но не потому, что мне не хотелось. Я просто была слишком занята попытками свести концы с концами.

— Мне понадобится твоя компания, особенно когда родится ребенок.

Я перевела взгляд на ее живот.

— Как там мой племянник?

Габриэль и Эстер были для меня самыми близкими людьми, почти как брат и сестра. Я была им безумно благодарна за то, что они приняли меня.

— Растет и крепнет, — ответила она. — В отличие от меня.

— Ты выглядишь прекрасно, — сказала я, потому что это была правда, и потому что я не знала, что еще сказать.

— Ты всегда такая милая, Лили, — ответила Эстер. Я такой не была, но слышать это было приятно. — Заходи.

Она придержала для меня дверь, и я прошла в кухню. Она была объединена с гостиной, в которой красовались большие арочные окна, кирпичные стены и открытые металлические трубы под потолком. Эстер обожала растения, и повсюду у нее стояли плющи, кустарники и пальмы. Это было тем немногим, что напоминало мне о Хираме. И, пожалуй, единственным, по чему я скучала из родного района — красоте цветущего зеленого сада.

В Ниневии такого было мало, если не считать сорняков, пробивающихся сквозь трещины в асфальте.

— Будешь чай? — спросила она.

— Я сама сделаю, — ответила я. — А ты посиди.

Она улыбнулась.

— Ты такое золотце.

Я прошла на кухню и нашла чайник.

— Я так завидовала, когда Гейб сказал, что видел тебя прошлой ночью, — произнесла она, опускаясь на диван, пока я наполняла чайник водой и включала его.

— Ну, обстоятельства были не самые подходящие, — заметила я, доставая из шкафчика две кружки. — А вот сейчас — другое дело.

— Я слышала, — нахмурилась она. — Я за тебя переживаю, Лили.

— Не нужно за меня переживать, — отмахнулась я. — Тебе и своих забот хватает. К тому же, я в порядке. Посмотри на меня, цела и невредима.

Я вскинула руки вверх и сделала легкий реверанс, красуясь. Я дурачилась, надеясь вызвать у нее улыбку.