— И не называй меня своей парой. — Я гневно смотрю на него.

— Ты ею являешься независимо от своего желания.

Я разворачиваюсь к двери и смело иду к ней.

— Вот поэтому мы закончили. — бросаю перед тем, как выйти.

Валентина Павловна узнаёт правду на следующий день.

Не всю. Я говорю, что Босс нашёл хозяина, а Виктор Бессонов знал о нём больше, чем признавался. Хозяйка слушает, поджав губы, затем спрашивает:

— Значит, кот не вернётся?

— Нет.

— Жаль. Рыбу в холодильнике теперь можно не прятать.

Она уходит на кухню. Через час возле моей двери появляется новая подушка.

— Старая продавилась, — объясняет Валентина Павловна.

Мы обе знаем, что дело не в подушке.

В клинику я возвращаюсь через два дня. Марина Сергеевна не задаёт вопросов, только сокращает приём и следит, чтобы я ела. Виктор выполняет обещание. Не приезжает, не звонит.

Охрана остаётся. Я замечаю одну и ту же машину у аптеки, но люди не приближаются.

Первые дни свобода приносит облегчение. Потом начинается ломка, которую нельзя назвать иначе.

Я просыпаюсь ночью и тянусь к пустой половине кровати. В толпе ищу высокую фигуру. При каждом рычании собаки вспоминаю голос Виктора. А в груди я постоянно чувствую какую-то необъяснимую тяжесть.

— Это парность, — объясняет Даша.

Мы сидим в кафе, встретились с подругой, чтобы спокойно поговорить обо всем.

— Или зависимость после стресса.

— Возможно и то, и другое.

— Ты защищаешь его?

— Нет. Он должен был рассказать.

— Но?

— Но месяц для него тоже не был игрой. Матвей говорит, Виктор едва не сошёл с ума, когда не мог защитить тебя. После возвращения он не спал, разрывался между кланом и клиникой.

— Я любила кота.

— Именно. Босса ты принимала со всеми недостатками. Человека встретила уже с его властью и прошлым.

— Он сам виноват, что они разделились.

— Да.

Даша не спорит, и злиться на неё становится труднее. Дальше мы говорим о них с Матвеем, о городе. К теме с Виктором не возвращаемся.

В клинике приходит на перевязку Кирилл. Насколько я верно поняла Дашу, у оборотней есть своя клиника, но он почему-то решил прийти к нам. После драки в парке у него рассечено плечо. Теперь я знаю, почему рана затягивается быстрее человеческой.

— Виктор Андреевич запретил приближаться, — говорит он, выходя из кабинета начальницы. Она сама осматривала его и перевязывала.

— Тогда почему пришел?

— Мне нужен врач.

— В клане есть свои.

— Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Убедился? Передай своему боссу, что это лишнее.

Кирилл улыбается уголком губ.

— Альфа страдает. Волки плохо переносят, если пара их отвергает.

Мне не должно быть приятно, что Виктор страдает. И всё же внутри что-то отзывается.

— Старейшины требуют забрать вас в дом клана силой, — продолжает Кирилл. — Он запретил произносить это при нём. И запретил приближаться к тебе всем, кроме охраны.

Кирилл замолкает. Появляется клиент с попугайчиком, и Кирилл уходит.

А через неделю я встречаю Дару. Это точно та женщина, которую я видела в Белобрежье. Вместо песика Шамана в плетеной корзине сидит черный кот.

— Он перестал есть, — сообщает женщина, записываясь у Светланы на прием.

— Когда? — Спрашиваю я, игнорируя тот факт, что мы как бы знакомы.

— Сегодня утром. Обычно съедает всё, что не успеваю убрать.

Осмотр ничего не дает. Кот принимает предложенное мясо и ест с аппетитом.

— Похоже, он просто не захотел завтракать дома.

— Значит, привёл меня по адресу.

Женщина улыбается. Я смотрю на неё внимательнее.

— Алла Аркадина. — Вдруг говорит она. — Ты хорошо справилась.

— Вы превратили Виктора в кота.

— В прекрасного кота. Породу выбирала с уважением к характеру.

— Из-за вас меня едва не убили.

Улыбка исчезает с ее лица, она поджимает губы. Не знаю, что у нее там за проблемы с Виктором, но меня она подставила и очень сильно.

— Яров не входил в замысел. Он почувствовал ослабление альфы и решил воспользоваться.

— Вы знали, что Виктор найдёт меня?

— Проклятие вело к паре. — Снова загадочно улыбается. Знала ведь всё заранее! Ещё до моего приезда в Берестов. Не верю в совпадения, но как ей удалось устроить мой переезд? Почему я выбрала именно Берестов?

— Зачем вы наказали его именно так? Он тоже мог погибнуть.

Дара садится напротив, ведет рукой над головой кота, и тот засыпает в корзинке.

— Виктор потерял родителей и младшего брата во время переворота. С тех пор он защищал клан железной рукой. Любая угроза давилась раньше, чем становилась реальной. Любая слабость пряталась. Он запретил молодой женщине уйти из охраняемого дома, потому что считал это безопасным. Она сбежала и погибла по дороге. Моего племянника изгнал за попытку помочь ей.

— Племянник был невиновен?

— Нет. Он нарушил закон и связался с Яровым. Виктор вынес справедливое решение, но не понял, почему всё произошло. Для него защита оставалась правом отнять выбор.

— Поэтому вы заставили его зависеть от меня.

— И не позволила использовать силу, чтобы защитить тебя. Он должен был узнать страх за любимую женщину, которую нельзя запереть, увести или вынудить принять охрану.

— Вы называете меня любимой, хотя он распознал парность.

— Волк распознал. Человек полюбил позже.

— И вы прям всё-всё знаете?

— Проклятие снялось бы после вашего добровольного признания, сделанного с полным знанием правды. Оно всё ещё на нём.

— Значит, я его не люблю.

— Значит, пока не выбрала его осознанно. — В противовес мне произносит Дара.

— Парность, — продолжает она после паузы. — Создаёт притяжение и облегчает узнавание. Не способна заставить уважать, доверять или прощать. Можно желать человека и ненавидеть его. Можно любить без парности. Можно отказаться.

— Что будет, если откажусь?

— Виктор останется альфой, но связь будет болеть. Возможно, он никогда не найдёт другую женщину. Вы со временем научитесь жить отдельно. Тяга ослабнет, если не встречаться. Тебе будет легче, ты человек. Волк, возможно, никогда не сможет выйти.

— Выйти, значит превратиться в зверя?

— Да. — Отвечает ведьма.

— А проклятие?

— Исчезнет после окончательного отказа или добровольного выбора. До этого он не сможет защитить вас собственной силой.

— Вы специально оставили угрозу. Хотели отомстить за племянника.

— Я не ожидала Ярова. Ведьмы тоже ошибаются.

— Удобная отмазка.

Дара принимает раздражение спокойно.

— Не прощайте Виктора из жалости. Он переживёт. И не отвергайте из страха перед магией. Смотрите на поступки, совершённые тогда, когда он мог выбирать.

Перед уходом она оставляет оплату и записку с адресом.

— Если захотите проверить мои слова, приходите. Никаких клятв на вас нет.

— Почему помогаете теперь?

Старая женщина задерживается у двери.

— Потому что наказание достигло цели. Остальное зависит от вас двоих.

Я начинаю составлять список.

На одной странице пишу всё, что сделала парность. Тяга, успокоение рядом с Виктором, боль разлуки, желание коснуться, поцелуй, после которого трудно было думать.

На другой записываю поступки.

Босс спрятался так, чтобы я не могла его выдать. Предупредил об утечке газа. Бросился под машину. Пытался защищать, зная о боли. Слушал кошмар и не требовал ничего. Отворачивался, когда я переодевалась. После возвращения солгал, контролировал и решал за меня. Потом остановил поцелуй. Отказался от обряда. Оставил в покое после требования.

Список не даёт простого ответа.

— Любовь редко поддается нашему пониманию, — говорит Марина Сергеевна, увидев мои записи.

Я не рассказывала ей об оборотнях, но главный врач не нуждается в деталях. Она и так в курсе дел города.