— Именно такой свидетель мне и нужен.

Я рассмеялась.

— Ты напугал меня первой фразой.

— Знаю.

Мы пошли по коридору.

Он все еще не мог принимать драконью форму без риска для поврежденного крыла, но в остальном чувствовал себя значительно лучше.

— Ты не сердишься, что я упомянула недостатки первоначального проекта? — спросила я.

Рейнар посмотрел на меня.

— Нора, если бы ты начала скрывать их ради меня, я бы очень расстроился.

Я улыбнулась.

Он продолжил:

— Комиссия должна установить, где именно мы ошиблись. Иначе следующая модернизация закончится тем же самым.

Я кивнула.

И поняла, что больше не боюсь говорить ему неприятную правду.

Даже когда эта правда касается его собственных решений.

Окончательное решение военной комиссии пришло спустя несколько недель.

В тот день я находилась в новой мастерской и проверяла небольшой защитный накопитель.

Мик вбежал с улицы, едва не забыв закрыть дверь.

— Госпожа Элден!

Я подняла голову.

— Что случилось?

— Генерал вернулся из штаба! Ивар сказал, что вам лучше идти.

Сердце неприятно сжалось.

Я отложила инструмент.

— Что решили?

Мик покачал головой.

— Не знаю. Он только сказал, что генерал просил вас прийти, если сможете.

Я быстро сняла рабочий фартук.

Всю дорогу к крепости пыталась не думать о худшем.

Но получалось плохо.

Если Рейнара сняли с командования, ему, возможно, придется уехать.

Если назначили новое разбирательство, впереди снова месяцы неопределенности.

Я уже понимала, что смогу жить и работать независимо от его должности.

Но это не означало, что мне безразлично, что с ним произойдет.

Он ожидал меня в знакомом кабинете.

На столе лежала папка с императорской печатью.

Рейнар поднялся, когда я вошла.

Я остановилась у двери.

— Ну?

Он посмотрел на меня.

— Ты даже не поздороваешься?

— Рейнар!

Он неожиданно улыбнулся.

— Добрый день, Нора.

Я шагнула ближе.

— Что решила комиссия?

Он взял папку.

— Меня оставляют командовать Северным рубежом.

Я замерла.

— Правда?

— Да.

Потом он посерьезнел.

— Но с замечаниями.

Я подошла к столу.

Рейнар передал мне заключение.

Комиссия признала, что решение задержать вывод гарнизона было принято при чрезвычайных обстоятельствах, на основании подтвержденной угрозы гражданскому населению и недостаточности оставляемых сил.

В окончательном выводе учитывались реальные данные о состоянии защитной сети, эвакуации и действиях гарнизона во время бури.

При этом прежний порядок согласования модернизации признали недостаточно строгим.

Рейнару вынесли официальное служебное замечание за недостаточный контроль технических обоснований первоначального проекта.

Кроме того, командование предписало провести независимую проверку всей системы снабжения Северного рубежа и создать отдельный порядок согласования изменений защитных сооружений.

Я перечитала документ.

Потом посмотрела на него.

— Значит, ты остаешься.

Он кивнул.

— Остаюсь.

У меня внезапно защипало глаза.

Я хотела сказать что-нибудь разумное.

О комиссии.

О новых правилах.

О том, как важно теперь правильно организовать проверки.

Но вместо этого просто подошла и обняла его.

Рейнар рассмеялся.

— Это очень официальный способ поздравить командующего.

— Могу написать служебное письмо, если предпочитаешь.

Он обнял меня крепче.

— Нет. Этот лучше.

Я закрыла глаза.

Несколько мгновений мы стояли молча.

Потом я отстранилась.

— А теперь серьезно. Ты действительно доволен решением?

Он задумался.

— Да.

— Даже с замечанием?

— Оно заслуженное. И новые правила необходимы.

Я улыбнулась.

— Ты совершенно не умеешь радоваться без оговорок.

Рейнар рассмеялся.

— Тогда научи.

Я поцеловала его.

На этот раз без разрешения, без долгих объяснений и без страха, что кто-то неправильно поймет.

Он ответил сразу.

И когда мы наконец отстранились, я вдруг поняла, насколько сильно изменились наши отношения.

Мы больше не встречались украдкой между аварийными ремонтами.

Не пытались угадать, что значит очередной поцелуй.

Мы знали, что хотим быть вместе.

И постепенно учились строить общую жизнь.

Окончательное разбирательство по делу Альдара завершилось позже.

Почти через пять месяцев после Белой Стужи я получила письмо от Ливии Кэрн с уведомлением о судебном заседании, на котором должны были огласить решения по нескольким связанным делам.

Гражданский спор об авторстве и правах рассматривали отдельно от обвинений в мошеннических поставках.

Но доказательства частично пересекались.

Я приехала в магистрат вместе с поверенной, которая специально отправилась на Север для завершения дела.

Ливия выглядела точно так же, как в день нашего первого знакомства.

Строгая прическа.

Простое темное платье.

Папка с документами в руках.

— Нора, — сказала она, когда мы встретились возле зала, — прежде чем войдем, повторю главное.

Я улыбнулась.

— Не пытаться доказать всю свою жизнь за одно заседание?

Она приподняла бровь.

— Вижу, вы умеете слушать.

— Иногда.

— Сегодня суд рассматривает документы. Не ваш брак. Если бывший супруг попытается говорить о личном, не поддавайтесь.

Я кивнула.

Мы вошли.

Альдар находился на другой стороне зала рядом с поверенным.

Я увидела его и неожиданно остановилась.

За несколько месяцев он изменился.

Не стал стариком.

Не потерял привлекательности.

Но исчезла та уверенность, с которой он когда-то входил в любую комнату, заранее зная, что большинство людей уступят ему дорогу.

Теперь он выглядел усталым.

На лице появились глубокие складки.

Дорогой сюртук сидел безупречно, но уже не производил прежнего впечатления.

Он заметил меня.

Несколько секунд смотрел.

Потом слегка наклонил голову.

Я ответила таким же коротким движением.

И прошла к своему месту.

Ни желания подойти.

Ни желания выяснить, скучает ли он.

Ни даже привычного укола ревности при мысли о Селии.

Все это осталось в прошлом.

Я пришла сюда за решением по документам.

И собиралась его получить.

Первой рассматривали гражданскую часть.

Магистрат Аурелия Син огласила выводы независимой экспертизы спорного соглашения.

Документ, якобы подписанный мной два года назад, не имел достоверного подтверждения оформления.

Эксперты установили признаки переноса подписи с другого документа. Кроме того, в регистрационных журналах торгового дома обнаружились исправления, сделанные значительно позднее указанной даты.

Свидетель, чья подпись значилась на соглашении, подтвердил, что не присутствовал при его подписании и не видел меня в тот день.

Аурелия внимательно изложила все обстоятельства.

Затем произнесла:

— Суд признает оспариваемое соглашение недействительным.

Я закрыла глаза.

Всего на мгновение.

Потом снова посмотрела на магистрата.

Она продолжила.

Мое авторство ранних разработок подтверждалось регистрационными документами Цеховой палаты.

Права на них не могли считаться переданными торговому дому на основании признанного недействительным соглашения.

По некоторым более поздним устройствам, созданным в период брака, суд отдельно установил условия прежнего коммерческого использования и объем законных требований сторон.

Это было не полное и простое «все принадлежит Норе».

Такого решения я и не ожидала.

Но основные ранние разработки, которые Альдар пытался присвоить, теперь официально оставались за мной.

Кроме того, торговый дом обязан был выплатить компенсацию за неправомерное использование части моих работ и возместить установленные судом расходы.