В шкатулке под столом нашлись мои личные деньги: подаренные матерью монеты, несколько наград за ученические работы и немного средств, которые я откладывала, не тратя все на дом. Не богатство, но на дорогу и несколько первых дней хватит. За остальное придется отвечать самой.

Я придвинула чистый лист и написала Ивару Хольму согласие обсудить контракт. Указала, что могу выехать после оформления личных юридических дел, и попросила подтвердить, сохраняется ли потребность в специалисте. Не стала изображать уверенность, которой еще не чувствовала. Просто перечислила опыт, документы об образовании и условия, без которых не соглашалась работать.

Письмо вышло коротким. Я перечитала его и вспомнила, как Альдар сегодня объяснял, что я ничего не понимаю в ведении большого дела.

Наверное, не понимала. Я знала, как устроен хороший проводник, почему нельзя экономить на испытаниях и сколько труда стоит каждый точный расчет. Но я совершенно не представляла, как много лет можно прожить рядом с человеком и не заметить, что он перестал видеть в тебе равную.

На конверте я указала адрес Северного Уступа. Решила отправить письмо утром из независимой городской почтовой конторы, чтобы оно не прошло через секретаря торгового дома. До официального оформления развода я еще оставалась госпожой Вейр. Подпись поставила так, как требовали документы: «Нора Вейр, урожденная Элден».

Потом долго смотрела на вторую часть имени.

Элден.

Мое имя до Альдара. Мое имя в первых ученических журналах, под расчетами, сделанными задолго до его первых заказов. Я почти перестала употреблять его, будто вся прежняя жизнь была только подготовкой к замужеству.

За окном окончательно стихли экипажи. Где-то в доме закрыли дверь, и я узнала шаги мужа, поднимавшегося по лестнице. Они прошли мимо мастерской. Альдар не остановился.

Я погасила лампу, оставив гореть одну свечу, и осторожно закрыла сумку. Завтра мне предстояли разговор с поверенным, спор за собственные записи и множество неприятных решений. Сегодня я не знала даже, примут ли меня на Северном Уступе.

Но одно решила точно.

Я больше не стану просить мужа признать, что нужна ему. И не подпишу бумагу, по которой семь лет моей работы превратятся в заслугу другого человека.

Я взяла приглашение и убрала его во внутренний карман сумки.

Впервые за весь вечер я думала не о том, кого потеряла.

Я думала, куда могу поехать сама.

Утром я обнаружила, что за семь лет брака совершенно разучилась собираться в дорогу.

Вещей оказалось слишком много. Три шкафа платьев, несколько десятков пар обуви, шкатулки с украшениями, подаренные мужем безделушки. Все это занимало столько места, что я не представляла, как перевезти даже половину.

Зато все, что действительно было мне необходимо, помещалось в две дорожные сумки.

Инструменты. Старые рабочие журналы. Документы об образовании. Несколько книг, которые я покупала еще на ученическое жалованье. И письмо с Севера.

Я положила его на стол, рядом с собственной запиской, приготовленной для отправки, и принялась искать чистый конверт.

— Госпожа, завтрак подан.

Марта стояла в дверях. Сегодня она выглядела непривычно серьезной.

— Альдар уже спустился?

— Господин уехал полчаса назад. Сказал, что вернется к обеду вместе с поверенным.

Я перестала перебирать бумаги.

— Значит, он действительно собирается закончить все сегодня.

— Боюсь, да.

Марта осторожно прикрыла дверь.

— Я поговорила с племянником. Он посоветовал госпожу Ливию Кэрн. Она занимается семейными соглашениями и имущественными спорами. Говорят, очень упрямая женщина. Особенно когда кто-нибудь пытается заставить ее клиента подписать то, чего он не понимает.

— Звучит обнадеживающе.

— Я попросила записать вас на утро. Она согласилась принять через час.

Я посмотрела на Марту с удивлением.

— Ты успела договориться?

— У меня есть племянник, а у него быстрые ноги. Иногда это полезнее любых знакомств.

Впервые со вчерашнего вечера я искренне улыбнулась.

— Спасибо.

— И еще... — Марта замялась. — Господин велел освободить большую спальню к пятнице. Я сказала, что сначала нужно разобрать вещи и составить опись. Он не возражал.

До пятницы оставалось четыре дня.

Вчера эта новость могла бы заставить меня снова расплакаться. Сегодня я лишь отметила, что Альдар торопится сильнее, чем собирался показать.

— Мне понадобится небольшая повозка, — сказала я. — Я не хочу оставлять здесь инструменты.

— Найдем. А платья?

Я обвела взглядом комнату.

Семь лет я выбирала ткани, фасоны и украшения с учетом вкусов мужа. Он любил светлые платья, драгоценные камни и сложные прически. Уверял, что такая внешность подходит супруге успешного предпринимателя.

Мне самой всегда нравились темно-синие и зеленые цвета. Простые застежки. Удобные рукава, которые не цеплялись за инструменты.

— Возьму несколько дорожных, — ответила я. — Остальное пока оставим.

— Но это ваше.

— Возможно. Сначала выясню у поверенной, что именно мне принадлежит по закону.

Марта одобрительно кивнула.

— Правильно.

Когда она ушла, я некоторое время стояла посреди спальни и рассматривала большое зеркало.

За ночь лицо изменилось. Глаза оставались припухшими, кожа побледнела. Я выглядела уставшей и, пожалуй, немного старше собственных тридцати лет.

Зато впервые за долгое время мне не требовалось выглядеть безупречно.

Я выбрала темное шерстяное платье, собрала волосы обычной лентой и надела удобные ботинки. Парадные серьги оставила на туалетном столике.

Потом взяла письмо и вышла из комнаты.

В столовой уже убирали остатки завтрака. На месте Альдара стояла пустая чашка, рядом лежала сложенная газета. Я слишком хорошо представляла, как он сидел здесь утром: просматривал торговые сводки, пил чай и обсуждал с управляющим сегодняшние встречи.

Интересно, чувствовал ли он хоть какую-нибудь неловкость после вчерашнего разговора?

Я сама удивилась этому вопросу.

Разумеется, чувствовал. Альдар не любил неприятностей, особенно когда они мешали его планам. Вероятно, именно поэтому он решил закончить развод как можно быстрее.

На столе лежала короткая записка.

«Нора, надеюсь, после отдыха ты сможешь спокойнее посмотреть на ситуацию. Поверенный подготовит документы. Прошу не затягивать процесс из-за эмоций. А.»

Я прочитала ее дважды.

Раньше такие послания обязательно заканчивались словами «люблю тебя». Позднее они исчезли, но я не замечала, в какой именно момент.

Теперь письмо больше напоминало распоряжение работнику.

Я сложила лист, оставила его под чашкой и попросила подать мне завтрак.

Сегодня требовалось сделать слишком многое, чтобы отправляться из дома голодной.

Госпожа Ливия Кэрн оказалась невысокой женщиной лет сорока пяти, с коротко подстриженными темными волосами и внимательными карими глазами.

Она сидела за простым письменным столом, на котором были аккуратно разложены папки. Ни дорогих украшений, ни роскошной мебели в кабинете не имелось. Только книги, часы, чернильница и два удобных кресла для посетителей.

— Госпожа Вейр? — спросила она, когда я вошла.

— Пока да.

Поверенная посмотрела на меня поверх очков.

— Понятно. Присаживайтесь. Сколько у нас времени?

— Муж вернется к обеду с собственным поверенным.

— Значит, около трех часов. Достаточно для начала.

Я положила перед ней копии документов, которые успела сделать ночью, и рассказала о случившемся.

Говорить оказалось сложнее, чем я ожидала.

Когда я произнесла слова «он встретил истинную», госпожа Кэрн не удивилась. Не стала расспрашивать о красоте Селии, не предложила мне бороться за мужа. Просто сделала запись.

— Брак зарегистрирован семь лет назад?

— Да.

— Совместные дети?