— У тебя кровь на рукаве, — сказал Альдар.

Я посмотрела на левую руку. На голубой ткани возле запястья темнело небольшое пятно. Порез от тонкой серебряной пластины оказался глубже, чем я думала.

— Я сейчас перевяжу.

— Переоденься. Через двадцать минут прибудут Руан с дочерью.

Муж произнес это так, будто кровь была досадной ошибкой портнихи, которую следовало исправить до появления важных гостей. Он даже не спросил, больно ли мне.

Я не сразу двинулась с места. Еще утром я могла бы придумать ему десяток оправданий: устал, волнуется из-за переговоров, занят подготовкой приема. За семь лет брака я научилась делать это быстрее, чем замечать собственную обиду.

— Альдар, — позвала я, когда он уже собирался выйти из мастерской. — В восточной галерее снова перегревается линия освещения. Я заменила перемычку, но после праздника надо вскрыть стенную коробку. Иначе однажды погаснет весь первый этаж.

Он обернулся. На нем был темно-синий парадный сюртук с золотым шитьем, сшитый к сегодняшнему вечеру. Я выбирала ткань, пока он был в отъезде. Помнила, как он когда-то смеялся над подобной роскошью и говорил, что приличный мастер должен пахнуть металлом, а не благовониями.

— Сегодня у нас не осмотр мастерской, Нора. Сегодня мы подписываем соглашение, от которого зависит будущее торгового дома. Не начинай про лампы.

— Они могут погаснуть во время приема.

— Тогда я буду рад, если ты исправишь это незаметно. А сейчас займись собой.

Он ушел, оставив дверь открытой.

Я опустила руку в миску с водой. Кровь тонкими полосками растеклась между пальцами. Рана оказалась обычной, ничего опасного: я промыла ее, приложила чистую ткань и туго закрепила повязку. Потом еще раз проверила небольшой серебряный проводник на столе. Его края были плохо отшлифованы. Такие заусенцы появлялись, когда изготовитель спешил и экономил на обработке.

Мой муж последние годы все чаще требовал работать быстрее.

— Госпожа? — В дверь осторожно заглянула Марта, старшая горничная. — Ваше новое платье приготовлено. Может, помочь?

— Спасибо. Я сама. И попроси, пожалуйста, Лева пока не включать полную яркость в галерее.

— Господин приказал зажечь все светильники.

— Я знаю. Но если линия перегреется, гостям придется ужинать при свечах.

Марта вздохнула, словно выбирала между двумя одинаково неприятными распоряжениями.

— Я передам.

Когда она ушла, я задержалась у рабочего стола. На его краю стояла деревянная шкатулка, которую Альдар подарил мне после нашей свадьбы. Тогда у нас не было большого дома, прислуги и парадных ужинов. Была тесная съемная квартира над пекарней, две табуретки, общая кровать и маленькая печь, у которой приходилось греть медь перед пайкой.

Альдар приходил с рынка с засохшими чернилами на пальцах, приносил дешевые пирожки, садился рядом и подолгу расспрашивал, что я придумала за день. Ему нравилось слушать о магии, даже когда он не понимал половины объяснений. Я любила его за то, что он старался понять.

Потом торговый дом получил первый крупный заказ. Второй. Третий. Альдар перестал приносить пирожки, зато привозил дорогие ткани, украшения и все более подробные указания, как мне следует вести себя перед его партнерами.

Почти незаметно из разговоров исчезло «мы придумали». Появилось «мои мастера разработали».

Я успокаивала себя тем, что у семьи не бывает отдельных побед. Даже гордилась им, когда его приглашали выступать в Цеховой палате. Иногда я стояла в толпе и слышала собственные выводы его голосом. Мне казалось, это и есть верность: не считать, сколько каждый вложил в общее дело.

Сегодня я впервые подумала, что, возможно, считать все-таки следовало.

В спальне меня ждали кремовое платье, серьги с топазами и открытая коробка с новыми туфлями. На спинке кресла лежало голубое платье, которое я собиралась надеть сама. Альдар распорядился иначе, не спросив.

Марта вернулась, чтобы затянуть застежки на спине. Увидела бинт, сжала губы, но ничего не сказала. Она работала у нас четыре года и умела понимать, о чем в этом доме не принято спрашивать.

— Сегодня будет много людей? — спросила я.

— Сорок два, госпожа. Еще трое из Цеховой палаты подтвердили приезд. И семейство Руан. Для дочери приготовили место рядом с господином.

Я повернула голову.

— Рядом с Альдаром?

— Так указано на карточках.

Обычно рядом с мужем за главным столом сидела я. Не из желания подчеркнуть свой статус. Я помогала принимать гостей, знала, какие вопросы не стоит обсуждать при его конкурентах, умела сгладить неловкость в разговоре. Карточки рассадки прежде мы составляли вместе.

— Возможно, это связано с новым контрактом, — сказала Марта, заметив мое лицо.

— Конечно.

Я ответила слишком быстро. Она занялась застежкой и больше не поднимала глаз.

В зеркале стояла ухоженная женщина тридцати лет с темно-каштановыми волосами, убранными в низкий узел. Платье было красивым. Альдар никогда не жалел денег на вещи, по которым можно судить о достатке семьи. Я поправила серьгу, скрыла повязку длинным рукавом и попыталась улыбнуться.

Улыбка получилась вежливой. Такую я обычно оставляла незнакомым людям.

К началу приема дом сиял золотистым светом. Слуги подавали горячее, музыканты устроились у лестницы, на больших подоконниках стояли композиции из зимних цветов, выращенных в оранжереях. Гости обсуждали цены на перевозки, императорские пошлины и очередные слухи о северных бурях.

Я знала, сколько сил ушло на этот вечер. Три дня переписывала меню из-за прихотей приглашенных, распоряжалась заменой прохудившихся труб в гостевых комнатах, дважды проверяла руны освещения. Еще вчера закончила расчеты для новой серии проводников, которые Альдар обещал показать инвесторам.

Поэтому, когда он встретил меня возле гостиной и скользнул взглядом по платью, я невольно ждала хотя бы одного теплого слова.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь держись ближе к восточной стороне зала. Если появятся вопросы по светильникам, отвечай сама. О деловых переговорах я позабочусь.

— Ты не видел обновленные расчеты, — напомнила я. — Я оставила их на твоем столе.

— Видел. Все в порядке.

— У меня есть замечания к предлагаемому сплаву.

Альдар на мгновение сжал мою руку. Со стороны жест мог показаться ласковым. Но пальцы легли прямо поверх свежего пореза.

— Сегодня, Нора, не нужно искать проблемы там, где их уже решили.

Он отпустил меня и направился к прибывшим гостям.

Я постояла возле высокого зеркала, пока боль в запястье не прошла, затем пошла приветствовать людей, которых знала много лет.

Первым меня остановил мастер Горен, седой член Цеховой палаты. Он всю жизнь занимался рунными сплавами и имел привычку задавать вопросы прежде, чем поздороваться.

— Госпожа Вейр, ваш супруг уверяет, что в новом проводнике вы уменьшили потери тепла на одну пятую. Как удалось?

— За счет распределения нагрузки между внутренними каналами, — ответила я. — Но снижение потерь относится к исходному составу сплава. Для заменяющего я результаты не подтверждала.

— Заменяющего?

— В последней ведомости указан другой состав.

Горен насупился. Он успел раскрыть рот для следующего вопроса, когда к нам подошел Альдар.

— Дорогой мастер, не заставляйте Нору работать даже на празднике. Я надеялся хотя бы сегодня оторвать ее от чертежей.

Горен усмехнулся. Альдар улыбнулся в ответ, предложил ему пройти к напиткам, и через несколько мгновений они уже обсуждали совершенно другую тему.

Я осталась стоять с недоговоренной фразой.

Мне было обидно не столько из-за прерванного разговора, сколько из-за его привычности. Раньше Альдар звал меня к партнерам, потому что гордился моими знаниями. Теперь в присутствии гостей я должна была быть удобной хозяйкой, которая прекрасно умеет молчать.