Я почувствовала, как к горлу подступил комок. Не ожидала услышать такое именно сегодня и именно от человека, который редко говорил лишнее.

— Спасибо, мастер.

— Только не торопитесь благодарить. Расскажите мне лучше завтра про новый сплав. Я слышал не самые приятные вещи о его испытаниях.

— Я тоже.

Он нахмурился.

— Тогда тем более поговорим. В моем возрасте приятно знать, что еще существуют мастера, которым не все равно, что произойдет с их устройством после продажи.

Горен вернулся к разговору с соседкой. А я впервые за вечер ощутила не обиду, а тревожную уверенность, что дело действительно серьезное.

Через некоторое время Альдар пригласил Селию на танец.

Я смотрела, как они вышли в середину зала. Муж двигался уверенно и легко. Он любил танцевать, хотя в первые годы брака ужасно путал шаги. Когда-то мы тренировались на кухне, отодвигая стол, и смеялись, если он наступал мне на подол.

Селия была хорошей партнершей. Платье двигалось мягкими складками, длинные серьги ловили свет. Она не прижималась к Альдару слишком близко, однако их взгляды казались неуместно долгими для обычного танца на деловом приеме.

Я сказала себе, что ревную без причины. Альдар имел право танцевать с дочерью партнера. И даже с самой красивой женщиной в зале. За семь лет он не давал мне повода подозревать его в неверности.

По крайней мере, я так думала.

Марта принесла мне воду. Я благодарно приняла стакан и только тогда поняла, что весь ужин почти ничего не ела.

— Вам нехорошо, госпожа?

— Просто устала.

— Могу попросить подать вам что-нибудь в малую гостиную.

— Не стоит. Я скоро вернусь.

Но из зала я не ушла. До конца вечера оставались переговоры, вручение подарков и прощание с гостями. Эти обязанности годами считались моими, и отказаться от них вдруг казалось почти неприличным.

Танец закончился. Альдар проводил Селию к ее креслу, задержав ладонь у нее на талии на мгновение дольше необходимого. Я отвернулась и стала расспрашивать казначея о состоянии городских отопительных сетей.

Разговор получился деловым и даже полезным. Несколько раз я ловила себя на том, что увлеклась. Потом поднимала глаза и снова видела мужа рядом с Селией.

Когда часы в коридоре пробили одиннадцать, часть гостей направилась к выходу. Альдар подошел ко мне с двумя пустыми бокалами, которые передал проходившему слуге.

— Нора, пройдем со мной.

— Сейчас? Мне нужно попрощаться с супругами Дейн.

— Марта справится. Я хочу поговорить.

От его голоса у меня почему-то свело живот. Может, потому, что все привычные способы отложить неудобный разговор вдруг перестали работать. Может, потому, что муж впервые за много недель действительно попросил меня поговорить наедине.

Мы вышли из зала в небольшую комнату рядом с библиотекой. Дверь за нами прикрылась не полностью; из гостиной доносились голоса и тихие звуки скрипки. На столике стоял недопитый чай, оставленный кем-то из гостей. Альдар не предложил мне сесть.

— Только сначала о северных проводниках, — начала я. — Мне сказали, что новую партию уже готовят к отправке. Я не подписывала заключение по замененному составу.

— Сейчас не об этом.

— Но дело срочное.

— Нора. Пожалуйста, дослушай.

Я замолчала. Альдар снял кольцо с большого пальца, провернул его, затем надел обратно. Я знала эту привычку: он так делал, когда ожидал трудного разговора и заранее подготовил аргументы.

— Я долго пытался выбрать подходящий момент, — сказал он. — И, вероятно, правильного момента не существует.

— Для чего?

Он посмотрел на дверь. Мне показалось, он проверял, не слышат ли нас из коридора.

— На прошлой луне я встретил свою истинную.

Я не поняла сразу. Слова были знакомыми, каждое по отдельности. Их смысл не складывался в фразу, имеющую отношение ко мне.

— Что?

— Мою истинную пару. Это Селия Руан.

За дверью кто-то рассмеялся. Скрипка начала новую мелодию. Я слышала, как в коридоре служанка спросила у гостя, подать ли ему плащ.

Альдар ждал.

— Ты шутишь? — спросила я.

— Нет.

Он сказал это почти с сожалением. Но смотрел спокойно, без растерянности человека, который понимает, что сейчас разрушает чужую жизнь.

— Ты только что танцевал с ней, — произнесла я.

— Да.

— И все знали?

— Не все.

Я рассмеялась коротко и некрасиво. Потом зажала рот ладонью. На другом конце комнаты висело наше свадебное изображение. Нас снимали в саду сразу после церемонии: я держала мужа за руку, он смотрел на меня, не замечая мастера с фотопластиной. Тогда я была уверена, что счастье бывает именно таким.

— Сколько времени? — спросила я.

— Пять недель с момента, когда мы поняли, что связаны.

— Пять недель ты приходил ко мне домой и ничего не говорил?

— Я пытался разобраться.

— Во что? В собственные чувства или в то, как лучше сообщить мне об этом перед сорока двумя гостями?

Его лицо напряглось.

— Не надо устраивать сцену.

Я посмотрела на приоткрытую дверь. В коридоре прошла пара гостей. Они увидели нас и поспешили дальше, хотя слышать нашу беседу не могли. Не могла я знать, догадывались ли они о чем-нибудь. Но мне вдруг стало стыдно. Не за свои слова, а за то, что я стояла перед человеком, который уже принял решение, пока я продолжала верить в наш брак.

— Зачем ты сообщил мне именно сегодня?

— Семья Руан должна знать, что я не собираюсь скрывать нашу связь. После подписания договора начнутся разговоры. Я решил, что ты должна услышать все от меня.

— А не от служанки, которая меняет карточки рассадки?

Альдар задержал взгляд на моем лице.

— Тебя обидело место за столом?

— Меня обидело, что мой муж пять недель жил другой жизнью, а я об этом узнала последней.

Он выдохнул.

— Я не хотел причинять тебе боль. Истинную связь невозможно предсказать. Ты ведь понимаешь это. Ты сама читала трактаты о драконьей природе.

Да, я читала. Знала, что для некоторых драконов встреча с истинной сопровождалась сильным магическим откликом: чужое присутствие ощущалось почти как часть собственного дыхания. Но трактаты не утверждали, что такая связь уничтожает совесть, память или возможность сделать выбор. Сотни драконов проживали счастливую жизнь без истинных, а некоторые, встретив предназначенную пару, решали остаться верными уже данным обещаниям.

— Я понимаю, что ты почувствовал связь, — сказала я. — Я не понимаю, почему ты решил, что после этого перестал быть моим мужем.

Он помолчал.

— Потому что я люблю ее.

Эту фразу он произнес без колебаний.

Я почувствовала, будто меня ударили под ребра. Не сильно, но так точно, что я на несколько мгновений перестала нормально дышать.

— А меня?

Наверное, не следовало спрашивать. Я заранее ненавидела себя за этот вопрос и все равно задала его.

— Нора, мы прожили вместе прекрасные годы. Ты всегда будешь мне дорога.

Я знала его ответы на деловых переговорах. Когда Альдар не хотел говорить прямо, он начинал с чего-нибудь приятного и заканчивал предложением, которое невозможно было отвергнуть, не почувствовав себя неблагодарным.

Но мне не нужен был красивый ответ.

— Ты любишь меня?

Он отвел взгляд.

— Не так, как раньше.

Это оказалось хуже громкого признания. В его голосе не было злости, не было даже борьбы с собой. Он просто устал хранить неудобную тайну.

— И что теперь? — спросила я.

— Мы разведемся. Без скандалов и унижений. Я уже поговорил с поверенным. Все можно оформить быстро.

Я взглянула на него.

— Ты уже поговорил с поверенным?

— Я хотел избавить тебя от лишних хлопот.

Пять недель. Наверное, за эти пять недель он успел обсудить с будущим тестем брачный союз, распорядиться о рассадке, заказать новое платье для меня и подготовить бумаги на развод. А я в то же время выбирала свечи для приема и рассчитывала, сколько серебра потребуется на северные маяки.