Зато мы могли говорить друг другу правду, помогать без требования благодарности и спокойно отпускать другого заниматься тем, что ему дорого.

Рейнар взял меня за руку, и мы вернулись в дом.

Он поставил чайник, а я достала две чистые чашки.

На столе стояли синие колокольчики, слегка склонившие головки к свету лампы.

— Только не оставляй чай на огне, — предупредила я.

— На этот раз я поставил часы.

Я посмотрела на него с сомнением.

— Покажи.

Он достал маленькие песочные часы и торжественно поставил рядом с плитой.

Мы оба рассмеялись.

На улице ветер тронул калитку. В мастерской уже погасили свет. Семь маяков держали долину, и у каждого был свой смотритель, своя смена, собственные правила проверки.

А мне больше не нужно было присутствовать всюду, чтобы знать: работа продолжится, даже когда я закрою дверь и пойду домой.

Рейнар протянул мне теплую чашку.

Я села рядом с ним, поджав ноги под плед, и спросила, какие яблони он выбрал.

Оказалось, целых три сорта.

Мы спорили о них почти до полуночи.