Открытие учебной комнаты не сопровождалось долгими речами. Мы поставили чай, разложили небольшие учебные схемы и начали с простого: как отличить нагретый проводник от безопасного, что означает контрольная отметка и почему нельзя включать неисправное устройство только ради того, чтобы доказать собственную смелость.

Первые полчаса я отвечала на вопросы. Потом попросила Мика показать пример работы с измерителем и села на свободное место в конце комнаты.

Не потому, что устала.

Мне хотелось посмотреть, как он справится без моей постоянной помощи.

Он объяснял не так, как я. Иногда сбивался и начинал заново. Но ученики слушали, а Лея несколько раз добавляла точные примеры из Каменного Лога. Ивар стоял у стены, делая вид, что проверяет крепления полки.

Я могла встать и поправить каждую неудачную формулировку.

Вместо этого записала две вещи, которые стоило обсудить с Миком позже, и позволила ему закончить урок самому.

Кажется, именно тогда я впервые по-настоящему почувствовала себя хозяйкой мастерской.

Не потому, что все здесь происходило по моему приказу.

А потому, что работа могла продолжаться, когда я переставала говорить.

К вечеру я закрыла журнал ровно в половине шестого.

Ивар поднял голову от стола.

— Что случилось?

— Ухожу домой.

— В такое время?

— Я ведь обещала.

Он посмотрел на часы и важно кивнул.

— Передайте генералу, что мы подтвердили вашу исправность.

— Обязательно.

Мик забрал у меня ключ от кладовой. Лея уже потушила испытательный стенд и заперла ящик с контрольными пластинами. Никто не бросился спрашивать меня, где хранится очередной инструмент. Никто не пытался убедить остаться еще на час.

Я вышла на улицу, и северный воздух показался удивительно мягким.

Возле ратуши торговцы собирали прилавки. На площади стояла повозка с цветами из оранжереи. Я купила маленький пучок синих колокольчиков, которые Рейнар называл самыми упрямыми цветами Севера. Они распускались еще до того, как окончательно сходил снег.

Дом встретил меня запахом свежего хлеба. В кухне горела лампа, на столе стояли две тарелки. Рейнар открыл дверь, прежде чем я успела достать ключ.

— Ты пришла вовремя, — сказал он с подчеркнутым удивлением.

— Решила не портить собственную репутацию.

Он взял у меня цветы.

— Для кого?

— Для тебя.

Рейнар посмотрел на колокольчики, потом на меня.

— Я ничего не понимаю в цветах.

— Это не обязательно. Просто поставь их в воду.

Он осторожно опустил букет в кувшин и поставил на стол. Я сняла плащ и заметила, что хлеб был немного неровным, зато пах прекрасно.

— Ты испек?

— С помощью Марет. Она сказала, что после сегодняшней каши мне нужно начать обучение с самых простых вещей.

— Мудрая женщина.

— Очень требовательная.

Мы сели ужинать.

Рейнар рассказал о перестановке караулов на западном перевале. Я — об испытании и о том, как Лея заметила ошибку Мика. Он выслушал, не пытаясь превратить мой рассказ в очередной отчет.

— Значит, сегодня ты не была главным человеком возле стенда? — спросил он.

— Была руководителем, который разрешил другим работать.

— Труднее?

Я подумала.

— Гораздо. Но правильно.

Он кивнул и подвинул мне хлеб.

За этот год мы научились многим вещам, о которых не говорят на свадьбах.

Кто-то из нас всегда забывал купить соль. Иногда Рейнар возвращался из штаба злым после тяжелого разговора, а я приносила домой раздражение из-за сорванной поставки. Несколько раз мы спорили так серьезно, что приходилось расходиться по разным комнатам, чтобы не сказать лишнего.

Потом возвращались и разбирались, о чем спорили на самом деле.

Он не всегда был прав.

Я тоже.

Но никто из нас не пытался выиграть семейный разговор так, словно от этого зависит звание или право на собственную работу.

После ужина Рейнар достал из шкафа небольшую дорожную сумку.

— У меня для тебя предложение, — сказал он.

Я посмотрела на сумку.

— Если там еще один контракт, сразу предупреждаю: сегодня я ничего не подписываю.

Он рассмеялся.

— Не контракт. Два свободных дня. У Ровена все согласовано, в мастерской тебя заменит Ивар. Я подумал, мы могли бы поехать к южным горячим источникам. Там есть маленький дом для гостей и дорожка вдоль озера. Но только если ты тоже хочешь.

Я смотрела на него несколько секунд.

— Ты договорился с Иваром?

— Спросил, сможет ли он справиться. Он ответил, что справляется с тобой уже больше года и два дня его не напугают.

Я засмеялась.

Потом вспомнила незаконченный журнал испытания и две записки на столе.

По старой привычке захотелось сказать, что пока рано уезжать. Что нужно дождаться ответа комиссии, закончить список закупок, проверить новых учеников.

Но все эти дела могли подождать.

У каждого имелся ответственный. Срочные случаи были предусмотрены отдельно.

— Хочу, — сказала я. — Очень.

Рейнар улыбнулся, но прежде чем я успела обнять его, добавил:

— И у меня есть еще одна просьба.

— Какая?

— Не брать с собой чертежи.

Я серьезно задумалась.

— Даже маленький блокнот?

— Маленький можно. Но только для того, чтобы рисовать озеро.

— Ты слишком многого требуешь от инженерного мастера.

— Попробую компенсировать хорошим завтраком.

Я посмотрела на него.

Он тоже посмотрел на меня.

Потом мы оба вспомнили утреннюю кашу и рассмеялись.

Поздно вечером мы вышли во двор.

Рейнар проверял, закрыта ли калитка, а я ставила горшок с цветами под навес, чтобы ночью их не прихватило морозом.

С дороги были видны три ближних маяка. Остальные скрывались за склонами, но я знала, что все семь работают, а новый резервный контур проверяют по отдельному расписанию.

Я прислушалась.

На расстоянии не ощущала ни одного магического отклика. Только ветер трогал ставни, а где-то далеко перекликались караульные.

Раньше это заставило бы меня проверить себя еще раз.

Теперь я просто стояла возле мужа и смотрела на вечерний город.

— О чем думаешь? — спросил он.

— О том, что сегодня могла бы весь день стоять рядом с Миком и контролировать каждый рычаг. И тогда он, наверное, ни разу бы не ошибся.

— Но и ничему новому бы не научился.

— Именно. Иногда мне кажется, что это самое сложное в работе: позволить другим делать свое дело.

Рейнар задумчиво посмотрел на дом.

— В командовании тоже.

Я улыбнулась.

— Значит, у нас есть что обсудить в дороге.

Он повернулся ко мне.

— Я надеялся, что в дороге мы будем говорить о чем-нибудь другом.

— Например?

— О том, почему ты так и не разрешила мне посадить яблоню возле ограды.

— Потому что почва здесь промерзает слишком глубоко.

— В садовом справочнике написано, что есть северные сорта.

— А в справочнике по военной тактике что пишут о яблонях?

— Ничего полезного. Поэтому пришлось читать другой.

Я рассмеялась и прижалась к нему.

Некоторое время мы стояли так, пока над улицей не зажегся фонарь.

Рейнар осторожно обнял меня за плечи.

В доме нас ждала посуда, которую мы еще не вымыли, и сумка, которую нужно было собрать. Завтра в мастерской продолжатся занятия. Через два дня кто-нибудь непременно найдет новую неисправность, а в штабе появится очередной отчет.

Но сейчас ничего из этого не требовало моего присутствия.

— Давай попробуем посадить яблоню, — сказала я.

Рейнар чуть отстранился.

— Правда?

— Весной. Подберем сорт и проверим почву. И если дерево не приживется, попробуем другое.

Он улыбнулся.

— Хороший план.

Я поднялась на носки и поцеловала его.

Когда-то мне казалось, что семейное счастье обязательно должно быть безупречным, иначе я недостаточно стараюсь.

Теперь я знала: на кухне иногда пригорает каша, приборы выходят из строя, супруги ошибаются и спорят, а цветы не всегда переживают северную зиму.