У колонны возле дверей двое мужчин в серых цеховых плащах рассматривали образец проводника, закрепленный на бархатной подставке. Я узнала его форму сразу. Именно такую соединительную пластину разрабатывала прошлой зимой. На подставке красовалась золотая табличка: «Торговый дом Вейров. Новая северная серия».

— На семи башнях экономия будет существенной, — произнес один из мужчин. — А если пересчитать центральную станцию, там вообще удастся отказаться от прежнего запаса серебра.

— Главное, чтобы начальство на Севере не потребовало дополнительных испытаний, — ответил второй.

— Господин Вейр уверяет, что испытания проведены.

Я подошла ближе.

— Простите. Вы говорите о маяках Фарна?

Мужчина с подставкой выпрямился.

— Да, госпожа. Именно о них. Семь защитных башен и распределительный узел под крепостью. Новая партия уже готовится к отправке.

— Простите, а кто разрешил замену внутреннего сплава?

Они переглянулись.

— По согласованию с вашим супругом, — ответил один. — У него заключение технического отдела.

— Я составляла первоначальный проект. В нем есть ограничение: при длительной работе на морозе проводник с таким количеством серебра теряет устойчивость. Если вы меняете состав, нужны отдельные испытания при предельной нагрузке.

— У нас есть документы, — сказал второй и отвел глаза к собеседнику. — Вам лучше обсудить это с господином Вейром.

Они поспешили уйти. Я смотрела на образец, пока официант не заслонил его подносом с бокалами.

Внутри неприятно похолодело. До сих пор я знала только о новых расчетах и неудачной замене материала. Теперь выяснялось, что устройства уже собираются отправить на Север.

В моих записях Фарн значился долиной с тяжелым климатом. Старые маяки создавали купол защиты от Белой Стужи — опасных зимних бурь, при которых обычные печи почти не помогали. Семь башен распределяли между собой тепло глубинных источников. Если один проводник не выдерживал нагрузки, остальные принимали ее на себя. Но при ошибке в центральном узле последствия могли быть гораздо серьезнее.

Я сама никогда не работала в Фарне. Знала систему по чертежам и старым учебным отчетам. Именно поэтому требовала испытаний, а не собиралась выносить заключение по одному образцу.

Мимо прошла Марта с новой стопкой салфеток. Я попросила ее принести мои рабочие заметки из мастерской, но почти сразу остановила.

— Нет. Не нужно. Я сама поговорю с Альдаром.

Мне хотелось верить, что у него есть объяснение. Раньше мы спорили над чертежами до рассвета, и не раз выяснялось, что кто-то из нас упустил важную деталь. Я ошибалась тоже. Ошибка не была преступлением; опасным становилось нежелание ее признавать.

Альдара я нашла у парадной лестницы.

Рядом с ним стоял высокий мужчина с безупречно уложенными светлыми волосами и молодая женщина в темно-вишневом платье. Она была очень красива: золотистые локоны, тонкая шея, спокойная улыбка. Я видела ее прежде на нескольких приемах, но никогда не разговаривала дольше пары минут.

— Нора, ты знакома с лордом Руаном, — сказал муж. — А это Селия.

— Добрый вечер, госпожа Вейр, — произнесла девушка.

Она не протянула руку сразу. Я сделала шаг сама.

Ее ладонь оказалась теплой, пальцы слегка дрожали. Я приняла это за обычное волнение на важном деловом приеме.

— Рада вас видеть. Вам удалось добраться без задержек?

— Да, благодарю. Дорога сегодня свободная.

Лорд Руан заговорил с Альдаром о контракте. Селия вежливо спросила о зимнем саде. Я объяснила, где он находится, и предложила показать после ужина.

— Не стоит, — быстро сказал Альдар. — У Селии насыщенный вечер.

Он произнес ее имя слишком мягко.

Может, я обратила бы внимание раньше, если бы не думала в тот момент о маяках, цифрах и плохо обработанных серебряных пластинах. А может, просто не желала видеть то, что все уже заметили.

Когда Селия отошла к отцу, я тихо спросила:

— Мы можем на минуту поговорить о северной партии?

— После ужина.

— Ее отправляют без предельных испытаний?

— Нора, — Альдар посмотрел мне в лицо. — Я сказал: после ужина.

В последние месяцы он все чаще разговаривал со мной таким тоном. Вежливым, почти ласковым, но не допускающим ответа.

Я отступила.

В большом зале музыканты сменили мелодию. Гостей приглашали к столам.

За главным столом мое место оказалось возле мастера Горена, на три кресла дальше от мужа. Непривычное расстояние бросалось в глаза только мне. Альдар сидел между лордом Руаном и его дочерью, и время от времени наклонялся к Селии, чтобы что-то сказать. Та слушала внимательно, отвечала негромко. Несколько раз они улыбнулись одновременно.

Я попыталась включиться в беседу с пожилой супругой цехового казначея. Та охотно рассказывала, что ее внук поступил в военное училище. Обычно мне нравились такие разговоры. Можно было узнать, чем на самом деле живут люди за пределами чертежных мастерских и торговых контор.

Сегодня я пропустила половину ее истории.

— Простите, — сказала я наконец. — Он будет служить на Севере?

— Нет, милочка, к счастью, в столице. На Севере сейчас страшные морозы. Говорят, люди в некоторых поселках стараются не отходить от защитных башен. А вы что-то знаете об этом?

— Немного. Старые сооружения требуют постоянного ремонта.

— Только бы у них хватило денег. Мой зять говорит, снабжение там совсем дурно устроено.

Я посмотрела в сторону Альдара. Он смеялся над замечанием лорда Руана, и я снова подумала, что не должна поднимать серьезный вопрос прямо за столом. Вокруг сидели люди, которые могли вложить большие суммы в его контракт. Объявить при них о возможной ошибке в технических расчетах было бы безответственно, если ошибка еще не доказана.

Но и забыть о ней я не могла.

Когда слуги сменили горячее, Альдар поднялся. Музыканты замолчали. Муж умел говорить перед людьми: не торопился, выдерживал паузы и смотрел каждому так, будто обращался именно к нему.

— Друзья, семь лет назад мой торговый дом состоял из двух комнат, трех работников и одной телеги, на которой мы развозили готовые изделия. Сегодня наши устройства помогают обеспечивать теплом больницы, школы и целые города. Я благодарен всем, кто верил в нас.

Гости зааплодировали. Я вспомнила ту самую телегу с расшатавшимся колесом. После каждой доставки Альдар садился на край кровати и жаловался, что у него ноют ноги. Я делала ему горячие примочки, а потом возвращалась к работе, потому что к утру требовалось закончить следующий заказ.

— Особенно я благодарен нашим новым партнерам, — продолжил он, повернувшись к Руанам. — Благодаря их доверию мы начинаем большой проект на Северном рубеже. Для нас это не просто очередная торговая сделка. Это возможность помочь тысячам жителей империи.

Зал ответил одобрительным гулом.

Мне хотелось радоваться. Часть меня по-прежнему гордилась тем, что небольшой семейный труд вырос во что-то настолько важное. Но под столом я незаметно потерла большим пальцем повязку на запястье.

Альдар перечислил имена руководителей, инженеров, представителей гильдий. Он поблагодарил даже управляющего перевозками, которого взяли на службу два месяца назад.

Моего имени он не произнес.

Еще год назад это показалось бы случайностью. Я даже посмеялась бы над собственной обидой: зачем мне похвалы перед десятками людей, когда дома меня любит муж? Сейчас мысль оказалась неожиданно мучительной. Я не хотела, чтобы меня восхваляли. Хотела лишь услышать, что моя работа существует.

Горен повернулся ко мне и слегка приподнял бровь. Я сделала вид, что поправляю бокал.

Когда тост закончился, гости вновь заговорили. Альдар не посмотрел в мою сторону.

— Вашу руку обошли несправедливо, — тихо сказал Горен.

Я резко повернула голову.

— Простите?

— Я знаю вашу схему распределения тепла. Видел первые наброски у мастера Верна, когда вы еще учились. У хорошего устройства, как и у хорошей книги, есть автор, даже если на обложке указано другое имя.