Хельма подняла глаза.

— Госпоже Норе Элден.

Несколько секунд я просто смотрела на нее.

Потом услышала рядом довольное ворчание Ивара.

— Ну вот. Теперь придется покупать нормальный стенд.

Я рассмеялась.

И только тогда поняла, что действительно выиграла.

Не потому, что кто-то подарил мне помещение.

Не потому, что Рейнар попросил за меня.

А потому, что я подготовила хороший проект и смогла его защитить.

Хельма передала мне документы.

— Поздравляю, госпожа Элден.

Я взяла папку.

— Спасибо.

Она улыбнулась.

— Только не забывайте: город будет ждать обещанных услуг и ученических мест.

— Не забуду.

Ивар наклонился к моему уху.

— Теперь уже точно не отвертитесь.

Я улыбнулась.

— И не собираюсь.

Первый месяц работы над мастерской оказался совсем не романтическим.

Мы снимали старую штукатурку, проверяли отопительные трубы, меняли проводку и спорили о том, где поставить тяжелый испытательный стол.

Ивар хотел разместить его ближе к центру зала.

Я настаивала на дальней стене.

Мик предлагал поставить сразу два.

В конце концов городской строительный мастер сообщил, что перекрытие возле дальней стены действительно прочнее и лучше подходит для тяжелого оборудования.

Ивар сделал вид, что не слышал.

Я весь день улыбалась.

Помещение постепенно преображалось.

Мы вымыли окна.

Поставили новые ворота.

Устроили отдельную комнату для хранения документов.

Провели независимую отопительную линию и установили защитный ограничитель, который разработали специально для мастерской.

На этот раз никто не пытался сэкономить на испытаниях.

Каждую деталь проверяли дважды.

Я больше не могла полностью полагаться на магический слух, поэтому пришлось создать систему независимых измерений.

Сначала это раздражало.

Работа шла медленнее.

Иногда я замечала, что машинально прислушиваюсь к руне, хотя ничего не слышу.

Но постепенно научилась пользоваться приборами почти с той же уверенностью, с какой раньше чувствовала резонанс.

Ивар однажды застал меня возле небольшого нагревателя.

Я проверяла его работу, сравнивая показания трех приборов.

— Опять хотите услышать то, чего пока нет? — спросил он.

Я посмотрела на него.

— Да.

Он подошел ближе.

— Тогда посмотрите сюда.

Он показал на контрольную таблицу.

— Вы нашли ошибку?

— Нашла.

— Без слуха?

— Да.

— Исправили?

— Да.

— Тогда чего вам не хватает для хорошей работы?

Я опустила глаза.

— Привычки.

Он кивнул.

— Вот именно. Привычки. А ее можно изменить.

Я некоторое время молчала.

Потом улыбнулась.

— Вы иногда бываете невыносимо разумным.

— Стараюсь.

В тот день я впервые самостоятельно завершила проверку сложного соединения, не пытаясь использовать прежние способности.

И была довольна результатом.

Не потому, что магический слух перестал иметь значение.

А потому, что он больше не был единственным способом оставаться мастером.

Первый официальный заказ пришел от городской пекарни.

Той самой, где я когда-то покупала булочки вместе с Тессой.

Хозяин жаловался, что старый отопительный контур перегревает одну из печей, а другую не может прогреть достаточно сильно.

Обычная бытовая проблема.

Никакой Белой Стужи.

Никаких императорских приказов.

Просто человек хотел печь хлеб без постоянного страха, что одна печь сломается.

Я пришла вместе с Миком.

Он нес инструменты и выглядел таким важным, что хозяин пекарни сразу назвал его молодым мастером.

Мик покраснел.

— Пока ученик, — поправил он.

Я улыбнулась.

Мы осмотрели систему.

Причина оказалась в старом распределительном клапане, который слишком медленно реагировал на изменение нагрузки.

Ремонт занял несколько часов.

Мик помогал, записывал показания и несколько раз самостоятельно предлагал правильные решения.

Когда мы закончили, обе печи работали ровно.

Хозяин принес нам свежий хлеб.

— Вот это я понимаю, — сказал он. — Не пришлось менять половину кухни.

Я улыбнулась.

— Иногда достаточно исправить одно соединение.

Он заплатил по счету.

Обычному счету, составленному моей мастерской.

Я взяла деньги и вдруг почувствовала неожиданную радость.

Не из-за суммы.

Она была небольшой.

Но это была первая оплата за работу моего собственного предприятия.

Я сама заключила договор.

Сама выполнила заказ.

Сама получила деньги.

Никто не стоял рядом, чтобы объяснить, что на самом деле клиент пришел благодаря фамилии моего мужа.

Когда мы вышли из пекарни, Мик посмотрел на меня.

— Госпожа Элден, вы улыбаетесь уже минут десять.

Я рассмеялась.

— Правда?

— Да.

Он немного помолчал.

— Хороший день?

Я посмотрела на теплый хлеб в его руках.

На улицу Фарна.

На вывески мастерских, снег на крышах и людей, спешивших по своим делам.

— Очень хороший.

Прошло почти три месяца после Белой Стужи, когда военная комиссия завершила основные слушания по делу Рейнара.

До этого он временно передал часть административных полномочий капитану Ровену. Оставался командующим, но не мог единолично принимать решения, связанные с новыми крупными контрактами на снабжение.

Это было неприятно.

Особенно для человека, привыкшего отвечать за каждую подробность работы крепости.

Но Рейнар не пытался обойти ограничения.

Он предоставил комиссии все документы.

Включая собственное первоначальное разрешение на модернизацию защитной сети.

Я участвовала в одном из заседаний как технический свидетель.

Мне задавали вопросы о состоянии маяков, работе Сердца и последствиях вывода гарнизона.

Особенно подробно интересовались тем, могла ли сокращенная команда из двенадцати специалистов удержать защитную сеть во время бури.

Я ответила честно.

Нет.

При подтвержденных повреждениях и ручном управлении двенадцати человек было бы недостаточно даже для постоянного наблюдения за всеми башнями.

Не говоря уже об аварийных ремонтах.

Один из офицеров комиссии спросил:

— Вы можете утверждать, что присутствие основных частей гарнизона непосредственно предотвратило дополнительные жертвы?

Я задумалась.

— Я могу подтвердить, что военнослужащие участвовали в эвакуации гражданских, доставке материалов и работе защитных сооружений. Без этих людей часть необходимых действий невозможно было бы выполнить в установленные сроки.

— Но не можете доказать, что при другом решении число погибших обязательно оказалось бы больше?

— Нет, — ответила я. — Такой расчет потребовал бы предположений о событиях, которых не произошло.

Офицер внимательно посмотрел на меня.

Потом кивнул.

Мне понравилось, что он не пытался заставить меня говорить больше, чем позволяли факты.

Следующий вопрос касался самой модернизации.

— Генерал Дорн утверждал первоначальный проект?

— Да.

— Был ли этот проект опасен уже в момент утверждения?

Я посмотрела на документы.

— Первоначальная модернизация имела расчетные основания, но отказ от части старого резерва уменьшил независимость системы. Позднейшее изменение состава проводников и недостаточные испытания дополнительно ухудшили надежность. Эти решения принимались в разное время.

— Значит, нельзя возложить все последствия на первоначальное разрешение генерала?

— Нельзя. Но это разрешение тоже необходимо оценивать отдельно, поскольку после него система стала сильнее зависеть от центрального узла.

Комиссия сделала записи.

Рейнар слушал, не вмешиваясь.

После заседания он встретил меня возле выхода.

— Ты была слишком честной, — сказал он.

Я остановилась.

Он улыбнулся.