Я посмотрела на подписи.

— Почему мое имя последнее?

Ивар удивленно моргнул.

— Потому что я записывал по возрасту. Если хотите, переставлю.

Я рассмеялась.

— Нет. Я не об этом.

Он нахмурился.

— А о чем?

Я провела пальцем по именам.

— Просто раньше на подобных документах обычно стояла только фамилия Альдара.

Ивар некоторое время молчал.

Потом сказал:

— Очень странная привычка.

— Согласна.

Он подвинул мне перо.

— Тогда подпишите, если расчеты устраивают.

Я внимательно проверила схему.

Нашла две мелкие неточности.

Исправила.

Попросила Мика еще раз проверить допустимую задержку управляющего ритма.

Он справился самостоятельно.

После этого я поставила подпись.

Нора Элден.

Рядом с именами людей, которые действительно участвовали в работе.

Мне не потребовалось просить разрешения.

И никто не пытался объяснить, что в общей мастерской авторство не имеет значения.

Я отложила перо.

Ивар посмотрел на меня.

— Что?

Я улыбнулась.

— Ничего. Просто хороший день.

Он довольно хмыкнул.

— Тогда не будем портить его лишними разговорами. У нас еще две башни на проверке.

Я рассмеялась.

И взялась за следующий журнал.

Сердце удалось запустить на ограниченном режиме к концу второй недели восстановления.

Я присутствовала при испытании вместе с Иваром и Миком.

Вокруг большого распределителя стояли механики. На отдельных панелях горели золотистые контрольные знаки. Силовые линии пока не подключали к полной нагрузке.

Ивар медленно перевел первый рычаг.

Управляющий сигнал прошел через проверенную шину.

Первый маяк ответил.

Потом второй.

Третий.

На большой схеме появились три ровные золотистые отметки.

Мик быстро записал время отклика.

— Все в пределах допуска.

Я проверила значения на независимом приборе.

Они совпали.

Ивар осторожно увеличил управляющую нагрузку.

Система продолжила работать.

Я смотрела на панель и чувствовала странную смесь радости и печали.

Раньше этот момент сопровождался бы знакомым ровным гулом внутри моего магического слуха.

Теперь я видела только свет и цифры.

Но они говорили достаточно.

— Удерживает, — произнесла я.

Ивар кивнул.

— Удерживает.

Мы провели еще несколько испытаний.

Затем остановили запуск на заранее установленном уровне.

Сердце снова управляло частью защитной сети.

Не всеми семью маяками.

Не на прежней мощности.

Но достаточно надежно, чтобы начать постепенное восстановление общей системы.

И это стало настоящей победой.

Без громких речей.

Без чудес.

Просто результатом множества проверок, расчетов и работы десятков людей.

Когда мы вышли из центральной станции, Мик неожиданно спросил:

— Госпожа Элден, а вы теперь всегда будете проверять приборы глазами?

Я посмотрела на него.

Вопрос был прямым.

И я не стала обижаться.

— Пока да.

— А если слух не вернется?

Я задумалась.

— Тогда, вероятно, научусь работать иначе. Часть сложных настроек придется поручать другим мастерам.

Он кивнул.

— Я могу научиться.

Я улыбнулась.

— Именно поэтому ты и учишься.

Мик посмотрел на меня с серьезностью, непривычной для его возраста.

— Тогда я постараюсь стать хорошим мастером.

— Уже стараешься.

Ивар, шедший впереди, обернулся.

— Только не слишком зазнавайся. У тебя сегодня три ошибки в складском журнале.

Мик возмутился.

— Две!

— Третью я еще не показал.

Я рассмеялась.

И вдруг поняла, что мне не хочется уезжать из этой мастерской.

Даже если однажды магический слух полностью восстановится.

Известие о задержании Альдара пришло во время ужина.

Я сидела рядом с Тессой, пытаясь убедить ее, что уже достаточно здорова для обычной работы, когда в столовую вошел посыльный.

Он передал мне запечатанное сообщение из канцелярии магистрата.

Я узнала печать Ливии Кэрн.

Открыла конверт.

Прочитала первые строки.

И замерла.

— Нора? — спросила Тесса.

Я подняла глаза.

— Альдара задержали.

Она перестала держать ложку.

— За поставки?

— Да.

Я снова посмотрела на письмо.

Следствие получило дополнительные документы, подтверждающие участие руководства торгового дома в сокрытии сведений о нарушениях.

Кроме того, выяснилось, что после официального запроса часть производственных журналов пытались вывезти из центрального архива компании.

Судебная инстанция сочла необходимым задержать Альдара до рассмотрения вопроса о дальнейшей мере пресечения.

Это еще не означало признания виновности.

Ливия особо подчеркнула это в письме.

Но теперь он уже не мог просто вызвать поверенного, предложить мне денег и заставить неприятный разговор исчезнуть.

Я медленно сложила документ.

Тесса внимательно смотрела на меня.

— Что чувствуешь?

Я задумалась.

Удовлетворение.

Да.

Облегчение.

Тоже.

Но неожиданно вместе с ними пришла грусть.

Не по нынешнему Альдару.

По мужчине, которого я когда-то знала.

По молодому мастеру, который радовался первой прибыли и обещал, что мы обязательно построим прекрасную жизнь.

Иногда мне хотелось верить, что этот человек просто исчез, а на его месте оказался другой.

Но правда была сложнее.

Альдар менялся постепенно.

И некоторые признаки я видела задолго до развода.

Просто слишком долго пыталась не обращать на них внимания.

— Не знаю, — ответила я наконец. — Наверное, мне жаль, что все дошло до этого.

Тесса кивнула.

— Понимаю.

Я посмотрела на нее.

— Но я не хочу его спасать.

— А тебя кто-нибудь просит?

Я неожиданно улыбнулась.

— Пока нет.

— Вот и хорошо. У тебя и без того достаточно дел.

Мы вернулись к ужину.

И впервые за все время после развода я поняла, что больше не жду, когда Альдар пожалеет о своем предательстве.

Мне было почти все равно, что он чувствует ко мне теперь.

Главное, чтобы ему пришлось отвечать за собственные решения.

Через несколько дней Рейнар получил уведомление о начале служебной проверки.

Я узнала об этом от него самого.

Он пригласил меня вечером в свои покои, где мы сидели возле камина. Его плечо уже позволяло двигаться свободнее, но Тесса по-прежнему запрещала превращение.

На столе лежало официальное письмо из центрального командования.

Рейнар передал его мне.

Я прочитала.

Военная комиссия намеревалась изучить обстоятельства неисполнения приказа о выводе гарнизона, состояние защитной сети до бури и действия командующего во время чрезвычайной ситуации.

Отдельно предстояло проверить прежнее согласование модернизации маяков.

— Значит, они все-таки собираются рассматривать оба вопроса, — сказала я.

Рейнар кивнул.

— Да.

— Тебя могут снять с должности?

— Могут.

Я положила письмо на стол.

— Но город остался цел.

— Частично. Есть погибшие, раненые и большие разрушения. Комиссия должна оценить не только результат, но и правильность решений.

Я посмотрела на него.

— Ты считаешь, что поступил неправильно?

Рейнар немного помолчал.

— В вопросе вывода гарнизона — нет. Считаю, что у меня имелись достаточные основания задержать части. А вот прежнюю модернизацию следовало проверять внимательнее.

Он произнес это без попытки оправдаться.

Я вспомнила нашу ссору в старой сторожке.

Тогда мне было больно узнать, что генерал скрыл собственное участие в утверждении проекта.

Теперь он сам передавал документы комиссии.

Без моего напоминания.

И я уважала его за это гораздо больше, чем за любую красивую речь.

— Я дам показания, — сказала я.