— Вы уверены, что коридор выдержит драконью форму? В ней вы отдаете больше тепла.

— Смотрители рассчитали запас. Я не стану дышать пламенем, если не потребуется. Оно здесь только ускорит потерю сил.

Я кивнула. Пламя стального дракона могло нагревать металл, но не создавать безграничную энергию. Во время Стужи Рейнару пришлось бы отдавать собственное тепло быстрее, чем он способен его восстанавливать.

— На другой стороне не задерживайтесь, — сказала я.

— Постараюсь.

Я хотела попросить его пообещать, что вернется. Произнести что-нибудь, что люди говорят в подобных случаях и чему потом старательно верят. Но вспомнила наши разговоры и поняла, что не хочу слышать от него неправду, даже красивую.

Вместо этого поправила застежку защитного ремня у него на плече. Рейнар накрыл мою руку своей.

— Нора. Ты знаешь, что делать, даже если связь со мной оборвется.

— Знаю.

— Тогда занимайся маяками, а не мной.

Я невесело улыбнулась.

— Очень удобный приказ. Жаль, что я больше не ваша подчиненная.

Он коснулся губами моего лба и отступил.

— После всего поговорим.

Рейнар направился к дальнему краю площадки. Солдаты разошлись, освобождая место. Я знала, что превращение дракона требует пространства и не должно происходить среди людей, поэтому осталась за каменным ограждением вместе с Иваром и двумя офицерами.

Сначала я почувствовала жар, хотя холодный ветер продолжал проникать под воротник. Потом воздух дрогнул, и человеческая фигура исчезла за огромным изгибом темной чешуи.

Перед нами стоял дракон.

Гораздо крупнее, чем я представляла: широкая грудь, длинная сильная шея, четыре лапы с массивными когтями. Чешуя была не черной, а цвета стали, нагретой и потом охлажденной, с тусклыми серебряными полосами вдоль спины. Между темными пластинами просвечивало тепло. Огромные крылья раскрылись над площадкой, и снежные крупинки с шорохом посыпались с камня.

Мик, которому все-таки разрешили стоять у дальнего ограждения, произнес одними губами:

— Ничего себе.

Ивар осторожно толкнул его локтем, чтобы парень отошел от края.

Бранн с солдатами подтянули транспортную раму к грудным ремням дракона. Замки защелкнулись, груз остался неподвижным. Рейнар повернул голову в нашу сторону. Его светлые глаза узнаваемо задержались на мне.

Потом пришел сигнал с шестого маяка: два коротких золотых всполоха.

Дракон разбежался по площадке и поднялся в воздух.

Первый взмах крыльев был тяжелым. От него меня едва не сбило с ног. Второй вынес Рейнара над ограждением, в просвет между скалами. Он летел низко, почти вдоль стены ущелья. Под ним темнела река, не полностью скованная льдом благодаря глубинному теплу.

Я прижала ладони к камню и следила, как он пересекает расстояние, которое утром можно было проехать за несколько минут.

На середине пути белая пелена поднялась выше.

— Ветер изменился, — сказал Ивар.

С шестого маяка пришел новый сигнал. Защитный коридор по-прежнему держался, но его верхняя кромка опускалась. Рейнар заметил это и сложил крылья, быстро теряя высоту, чтобы остаться ниже опасной границы.

Он почти достиг противоположной площадки, когда со скального карниза сорвался кусок магического льда.

Я увидела его как короткую белую вспышку. Рейнар резко повернул корпус. Груз не задел камень, но правое крыло прошло по острой кромке. Даже с нашего расстояния было видно, как дрогнула перепонка.

— Рейнар! — выкрикнула я.

Он не мог услышать. Да и не помог бы мой крик.

Дракон тяжело опустился на платформу Западной арки. На мгновение исчез за снежной пылью, потом над камнем поднялась его голова.

Бранн схватил переговорную пластину.

— Западная арка, доклад!

В ответ раздался треск.

— Груз доставлен! Снимаем крепления! Генерал поврежден, но в сознании. Правое крыло. Начинаем укрытие!

Я закрыла глаза и только тогда поняла, что все время держала дыхание.

— Ему нужна Тесса, — сказала я.

— Уже предупредили лазарет, — ответил Бранн. — На той стороне есть теплый служебный тоннель. Через него можно вывести людей к нижней дороге, если площадка останется защищенной.

Я посмотрела на темный склон. Дракон уже исчез из вида. Теперь нужно было верить словам тех, кто находился рядом с ним, и заниматься работой, ради которой он рисковал.

— Передайте механикам на арке, — сказала я, — сердечник устанавливать только после проверки креплений. Мы не выдержим второго отказа.

Бранн повторил распоряжение. Я заставила себя отвернуться от ущелья и вернулась в мастерскую.

Третий резонатор запустили не сразу.

Механики Западной арки сняли транспортную раму, проверили сердечник и обнаружили небольшое смещение одного из крепежей. Во время резкого снижения дракона металлический обод ударился о раму. Сам проводник остался цел, но запустить узел без исправления крепления означало рисковать всей цепью.

Мы ждали, пока двое саперов разберут защитный чехол и подгонят замок. Ивар все это время держал открытой связь, а Мик следил за часами.

— Правый упор переместите на два деления, — объясняла я по переговорной пластине. — Не пытайтесь затянуть его сильнее. Нам важно, чтобы сердечник расширялся при нагреве и не давил на корпус.

— Принято, — отозвался незнакомый механик. — Проверяем свободный ход.

Через несколько минут пришло подтверждение.

— Готово. Проводник стоит в оси. Сопротивление соответствует вашему расчету.

Ивар посмотрел на меня.

— Начинаем?

Я открыла последний лист с последовательностью переключений.

— Сначала пробный ритм без подключенных маяков. Потом проверка трех старых клапанов. Если все устойчиво, подключаем отдельные управляющие входы первого, второго и третьего маяков. Только сигнальные, через разделители. Основные тепловые линии не трогать.

Он повторил команды для всех постов.

Первый удар пришел с крепостной звонницы.

Ответил городской колокол.

Потом, после долгой паузы, бронзовый голос Западной арки.

Не такой громкий и ровный, как первые два. Более низкий, с легким дрожанием. Но контрольный прибор показал ответ.

— Третий узел слышит, — тихо произнес Мик.

Я поправила его:

— Принимает сигнал. И записывай задержку.

Он опустил глаза в журнал.

В первых трех циклах разброс оказался слишком велик. Из Западной арки приходил сигнал с опозданием почти на секунду. Ивар уже собирался уменьшить общую частоту, когда Мик поднял руку.

— Подождите. Там ведь старая шестерня с обратным зубом.

Я повернулась.

— Что?

Он показал чертеж, который сам перерисовал накануне.

— У первых двух звонниц привод поворачивает пластину по часовой стрелке. На Западной арке после ремонта использовали шестерню от другого механизма. Там поворот обратный. Сигнал приходит не поздно — сначала выполняется лишний ход, прежде чем упор дойдет до рабочего положения.

Ивар быстро сравнил рисунки.

— Чтоб тебя. Верно.

— Можно переставить ограничительный палец, — предложил Мик. — Тогда рабочий ход начнется сразу.

Я проверила размеры. Поправка не требовала новой отливки. Достаточно было перевести упор в другое гнездо, уже имевшееся на диске.

— Мик, ты прав. Диктуй им порядок. Я проверю каждое движение по схеме.

Он покраснел так сильно, что это было видно даже при тусклой лампе.

— Я?

— Ты заметил ошибку. Объясни механикам, что менять.

Мик взял переговорную пластину обеими руками. Поначалу говорил сбивчиво, потом успокоился и коротко назвал нужные отметки.

Через несколько минут третий узел ответил снова.

Задержка сократилась до допустимой.

— Три устойчивых цикла, — сказал Ивар. — Проверяем четвертый.

Мы проверили десять.

После этого у нас впервые появился единый ритм трех старых звонниц, независимый от остановленного Сердца.

Я должна была почувствовать радость. Вместо этого посмотрела на часы: до полуночи оставалось меньше часа. Белая Стужа уже разрушала внешние участки города. Седьмой маяк держал только местный щит, шестой едва отвечал, четвертый работал у нижней границы допустимой мощности.