— Надо записать его имя, — тихо сказала я.

Мик поднял голову.

— Зачем?

— Чтобы потом не вспоминать сегодняшнюю ночь только по количеству починенных башен.

Он взял чистый лист и написал имя сержанта в конце журнала.

Ивар ничего не добавил. Только снова надел очки и проверил поверхность серебряного сердечника. Работа продолжалась, но теперь никто из нас не шутил.

К вечеру городские укрытия оказались переполнены.

Хельма лично пришла в крепость с новым списком. В восточной школе размещались почти двести человек, в купальнях Марет — еще несколько десятков, в двух складских зданиях обустроили лежанки для семей с детьми. Городская отопительная служба включила старую независимую линию к трем общественным зданиям, которую мы проверили утром.

Тепла хватало, но с трудом. Горячие источники сохраняли обычную температуру. Белая Стужа не охлаждала их самих, зато вытягивала тепло из стен, оконных рам и металлических стыков, если рядом не было устойчивого защитного поля.

— В северной школе уже минус четыре возле внешней стены, — сообщила Хельма. — Всех оттуда переводим. Но места в центральных зданиях почти кончились.

Я посмотрела на карту.

— Возле бани есть старый хозяйственный подвал. Он связан с верхним источником напрямую. Марет рассказывала.

— Там хранится топливо, — ответила бургомистр. — Переносим его. Через час сможем уложить людей.

— А если западный квартал придется оставить полностью?

Хельма провела пальцем по карте.

— Тогда откроем каменные подземелья под ратушей. Они тесные, но центральный защитный участок пока держится. Мы не станем ждать, пока там начнет падать температура.

Я кивнула.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Нора, я знаю, что третий резонатор еще не установлен. Скажите прямо: мне готовить перевод всех жителей внутрь крепостной стены?

Вопрос не допускал красивого ответа.

— Готовьте возможность. Если третий узел заработает и мы удержим согласование ближних башен, центр города останется защищенным. Если нет, площадь придется сократить. Я не могу обещать больше.

Хельма кивнула.

— Значит, начинаем перестановку прямо сейчас.

Она взяла папку. Уже у двери остановилась.

— Я не прошу вас обещать, что спасете каждый дом. Только говорите мне достаточно рано, какие улицы нужно оставить.

— Обещаю.

Когда она ушла, я долго смотрела на карту. Хельма могла бы спорить, требовать чуда или скрыть от горожан неприятные цифры. Вместо этого она распоряжалась транспортом и укрытиями, будто заранее решила не тратить силы на гнев.

У Рейнара на совещании был похожий взгляд. Наверное, именно благодаря таким людям Фарн и продолжал жить в этом суровом месте.

Последний транспортный путь к Западной арке закрыли в шесть вечера.

Бранн передал, что большой мост через ущелье потерял одну из нижних опор. Саперы успели вывести охрану, но тяжелые сани больше не могли по нему пройти. Обходная дорога тоже стала непроходимой: участок у шестого маяка покрылся магическим льдом, на который не действовали обычные нагреватели.

В мастерской стояла готовая транспортная рама. На ней закрепили тяжелый проводящий сердечник. Рядом лежали инструменты и две небольшие запасные детали.

Ивар медленно обошел раму.

— Если не доставим ее, третью звонницу не включим.

Я посмотрела на карту.

Между нами и Западной аркой лежало ущелье, которое при обычной погоде можно было пересечь за четверть часа. Теперь расстояние стало почти непреодолимым.

— Можно разделить груз? — спросил Мик.

— Нет, — ответила я. — Без цельного проводника задержка будет слишком большой. Мы уже проверили этот вариант.

— А передать по канату?

Ивар покачал головой.

— Переметнуть канат через ущелье сейчас некому. Старую грузовую переправу разобрали десять лет назад.

Мы замолчали.

В дверях появился Рейнар.

На нем были темный защитный плащ и прочные кожаные перчатки. За его спиной шел Бранн с большим свертком ремней.

— Сердечник готов? — спросил генерал.

— Да, — ответил Ивар. — Только дороги больше нет.

— Знаю. Доставлю его сам.

Я подняла голову.

— Как?

Рейнар посмотрел на меня.

Я поняла раньше, чем он ответил.

Дракон.

До сих пор я видела его только человеком. Знала, что стальные драконы способны летать и нагревать металл своим пламенем. Но в такие морозы превращение и полет требовали особенно много сил. Белая Стужа вытягивала тепло даже из драконьей чешуи, если оборотень оказывался вне защитной зоны.

— Рейнар, — сказала я, — над ущельем уже идет Стужа.

— Не по всей ширине, — ответил он. — Шестой маяк еще удерживает узкую полосу у южной стены. Смотрители дадут мне сигнал, когда откроется безопасный промежуток.

— Промежуток? — переспросил Ивар. — Ветер там меняется каждые несколько минут.

— Именно поэтому полечу без сопровождения. Груз закрепим под грудью, не на крыльях. Высоту держать не стану. До арки меньше трех минут.

Я посмотрела на Бранна.

— На другой стороне кто-нибудь есть?

— Четверо саперов и двое механиков, — ответил он. — Они находятся в закрытом посту под остаточной защитой шестого маяка. Подготовили площадку и крепление. Примут раму сразу после посадки.

— А возвращаться как? — спросила я.

Рейнар посмотрел на карту.

— По той же полосе, если она останется открытой. Если нет, спущусь к нижнему служебному тоннелю на их стороне и вернусь с группой через укрепленный обход.

Я почувствовала, как во мне поднимается паника. Не бездумная, от которой хочется кричать, а холодная и очень ясная. Он собирался сделать то, чего мы не могли потребовать ни от одного солдата.

— Можно дождаться улучшения погоды? — спросила я.

— Можно, — сказал Рейнар. — Только к тому времени западный квартал останется без защиты.

Я знала это. Именно поэтому не смогла возразить.

Ивар поднял ремни и начал осматривать застежки.

— Сначала проверим крепление груза. Плохо закрепленный сердечник опасен для вас и бесполезен для нас.

— Согласен, — ответил Рейнар.

Мик подошел к транспортной раме.

— А если он упадет?

Все повернулись к нему.

Парень побледнел.

— Простите. Я не так хотел...

Рейнар ответил спокойно:

— Тогда попытайтесь найти другой способ закончить защиту. Не стройте план, который держится на одном человеке.

Он сказал это Ивару и мне тоже. И я поняла: генерал не обещал вернуться невредимым. Он требовал, чтобы мы продолжали работу при любом исходе.

Мне хотелось ненавидеть его за такую предусмотрительность. Но в иной ситуации я сама сказала бы точно то же самое.

Мы вышли к южной посадочной площадке, когда уже стемнело.

Внизу не было видно улиц Фарна — только узкие полосы света вдоль защищенных дорог. За ними двигалась белая муть, поднимаясь из переулков к стенам. Она не клубилась, как обычный снег. Казалось, на камень медленно наливают густое молоко; там, куда оно доходило, металл сначала тускнел, а потом покрывался сухими матовыми кристаллами.

Укрытая площадка находилась еще внутри поля первого маяка. На ней собрали грузовую раму, дважды проверили крепления и закрепили вокруг сердечника защитный чехол. Бранн лично испытал все замки.

Рейнар снял плащ и передал его Ровену. Под ним оказалась легкая темная рубашка. Он выглядел спокойным, но я слишком хорошо знала теперь его лицо, чтобы не заметить, как напряжены челюсти.

— У вас четыре минуты до следующего изменения ветра, — сообщил начальник связи. — Шестой пост подтверждает устойчивый коридор вдоль нижней скалы. Потом ничего обещать не может.

— Достаточно для одного перехода, — сказал Рейнар.

Я подошла к нему, пока Бранн отдавал последние распоряжения.

— Мне не нравится ваш план.

— Мне тоже.

От неожиданности я посмотрела ему в глаза. Он едва заметно улыбнулся.

— Если бы существовал безопасный способ, я выбрал бы его.