— Не посылаю. Людей вытаскивают по обходному ходу. Генерал сам распорядился.

Я посмотрела на карту. Клин стоял западнее шестого маяка, там, где старый тракт выходил на открытый склон. Расстояние казалось небольшим. На бумаге его можно было закрыть пальцем. Но сейчас это были сотни шагов по снегу, который вытягивал тепло из всякого металла, не защищенного рунами.

— Есть возможность провести к ним спасательную линию от шестого? — спросила я.

— Уже тянут два переносных накопителя, — ответил Ровен. — Их хватит на коридор к нижнему входу, если ветер не сменится. Больше сейчас сделать нельзя.

Я хотела предложить что-нибудь еще, но не нашла разумного решения. Ивар прав: мы не могли одновременно запустить новый городской контур и чинить разрушенную удаленную башню. А если выпустим из мастерской всех опытных людей, останемся без тех, кто нужен тысячам жителей Фарна.

— Сообщите нам сразу, когда они выйдут, — попросила я.

Ровен коротко кивнул и ушел.

Никто из нас не произнес, что девять человек могут не успеть. Это и без слов было ясно.

В этот момент старый пробный накопитель, стоявший рядом со стендом, потускнел. Мик машинально потянулся увеличить подачу, но остановился, заметив мой взгляд.

— Сначала проверяем, откуда падение, — сказал он сам себе.

— Верно.

Оказалось, что тонкая медная перемычка под стойкой успела остыть настолько, что контакт ухудшился. Мы заменили ее заранее приготовленным коротким проводником и переставили накопитель ближе к отопительной трубе. Все заняло десять минут.

Десять минут, подумала я. Для маленького стенда — пустяк. Для сотен таких соединений по всему городу — целая армия мастеров. И никакое громкое имя разработчика не могло эту работу заменить.

В три часа дня мы получили разрешение испытать первый защитный участок.

На деле разрешение звучало куда скромнее: генерал согласился на кратковременную синхронизацию двух ближних маяков при сохранении их автономного питания. Старый контур должен был передать только управляющий ритм через разделительные устройства и поддержать отопление двух укрытий. Основную тепловую мощность башни продолжали брать от собственных глубинных источников. Перекачивать в них энергию старой сети было запрещено.

Это ограничение я собственноручно вписала в инструкцию и подчеркнула два раза.

Ивар занял место у испытательной рамы. На городской звоннице находилась группа Арна, а возле крепостного резонатора — два механика и офицер связи. Мик следил за независимыми измерителями. Я сравнивала отклик обоих маяков с ритмом звонниц.

— Все готовы? — спросил Ивар.

Из переговорных пластин последовали три коротких подтверждения.

— Начинаем с двух ударов и паузы, — сказала я. — Если задержка выйдет за пределы, прекращаем. Никаких попыток догнать ритм вручную.

Первый колокол прозвучал из крепости. Через мгновение ответила городская звонница. По медной линии прошел управляющий импульс, и два местных регулятора подправили направление защитных колец.

На схеме появилась тонкая серебристая дуга.

— Есть перекрытие, — сообщил Орн.

Я задержала дыхание.

Еще удар. Еще ответ.

Две независимые башни начали согласовывать края защиты. Не полностью и не постоянно: пока только в коротких промежутках, когда ритм совпадал. Но даже это было больше, чем мы имели утром.

— Задержка растет, — сказал Мик. — Две и две десятых.

Я подняла глаза.

На предыдущем испытании она не превышала двух секунд.

— Почему?

Арн ответил по связи:

— На городской линии падает температура. Нижнее крепление резонатора охлаждается быстрее расчетного.

Я быстро сверила таблицу.

— Не увеличивайте силу удара. Попробуйте держать прежний ритм, а мы снизим частоту переключения.

Ивар перевел ограничитель на одну ступень ниже.

Первая дуга потускнела, зато показания стали ровнее.

— Перекрытие сохраняется, — сообщил Орн. — Небольшое.

Мы выдержали три цикла.

Затем четвертый пошел неправильно.

Звон с городской башни пришел позже. Один из защитных регуляторов уже начал поворот, второй еще не получил команду. Между двумя дугами на схеме образовалась узкая щель.

— Разделить! — сказала я.

Но к моменту, когда Ивар отключил согласование, в городскую связь уже поступал доклад.

— Западный рынок, — выкрикнул дежурный. — На улице у торговых галерей сильное охлаждение! Белая полоса пошла по крышам!

Я почувствовала, как дрогнули пальцы.

— Перекрытие разошлось на один цикл, — быстро объяснила я Ивару. — Верните башни к прежнему автономному режиму и проверьте ограничения.

Он уже выполнял команду.

На нашей схеме две дуги разошлись и стабилизировались по отдельности. Щель перестала расширяться, но восстановить защиту над улицей без третьего узла пока было невозможно.

— Рынок уже закрыт? — спросила я.

— Да, — ответила Хельма по связи. — Людей вывели. У двух работников повреждения от холода, Тесса направила помощь. Товар и часть зданий оставляем.

Я закрыла глаза на мгновение.

Утром мы говорили о городском рынке как о пустом месте на карте, где можно позволить себе небольшое ослабление. Но там работали люди, которым пришлось в последний момент спасаться между прилавками. Я сама видела их несколько часов назад.

— Это моя ошибка в расчете задержки, — сказала я.

Ивар посмотрел на меня.

— Нет. Вы предусмотрели допустимый предел, прибор показал отклонение, мы отключили линию. Без третьей станции у нас слишком мало перекрытия. Это не повод обвинять себя, а повод не повторять испытание при тех же условиях.

— Я думала, запас больше.

— Теперь знаем, что меньше.

Он произнес это без утешительной мягкости. Меня устроило. Любое другое слово я бы сейчас встретила плохо.

На столе лежал лист с красными пометками. Я добавила новую: «Пуск двух станций под внешней Стужей не обеспечивает устойчивого городского перекрытия. Третья обязательна».

Мик прочитал и тихо спросил:

— А если мы не успеем доставить сердечник?

Я посмотрела на карту.

— Тогда удержим меньшую территорию, закроем западный квартал и переведем людей в восточные укрытия. Нельзя рассчитывать на то, чего у нас нет.

Он кивнул. В его глазах стоял страх, но карандаш продолжал двигаться быстро и уверенно.

Незадолго до сумерек пришло сообщение с Клина.

Ровен передал его лично, когда я проверяла в мастерской последние размеры сердечника.

— Троих вывели, — сказал он.

Я обернулась.

— Всех?

Он помолчал.

— Четверо оставались под обломками. Троих успели спасти, двоих вынесли на носилках. Сторожевого начальника не нашли живым. Он остался возле лестницы, когда рухнула верхняя площадка.

Я медленно опустила инструмент.

— Имя?

— Сержант Дарен Валль. Сорок один год. Служил на этом посту с прошлой зимы.

Ровен смотрел куда-то в сторону, пока говорил. Очевидно, он знал человека. Возможно, вместе ездил по этой дороге и спорил с ним о том, сколько дров положено выдавать на пост.

— Его тело удалось забрать? — спросила я.

— Да. Привезут, когда откроют нижний проход.

Ивар снял защитные очки.

Никто из нас не предложил немедленно бежать к разрушенной башне и закончить то, чего не сумели спасатели. Там уже не оставалось людей, которым можно помочь. А здесь продолжали работать соединения, от которых зависел город.

Ровен коротко кивнул и вышел.

Мик молча уставился в журнал.

— Я его знал, — сказал он спустя минуту. — Он иногда привозил нам сломанные печные заслонки. Каждый раз ворчал, что в мастерской берут слишком долго.

Ивар вздохнул.

— У него жена в южном поселке. Двое взрослых сыновей.

Я посмотрела на чертеж. Пальцы вдруг перестали слушаться, хотя в помещении было тепло.

Дарен Валль не был для меня близким человеком. Я ни разу не встречала его и только сейчас услышала имя. Но он умер, пока мы занимались своей работой, и его семье теперь придется прожить с этой потерей. Наши удачные испытания никогда не вернут его домой.