Парень быстро записал. Я заметила, что у него дрожат пальцы, и молча придвинула кружку теплого настоя. Он посмотрел на меня с благодарностью.

За окном снова ударил колокол. На этот раз звонили не по всей долине, а только с западной стороны. Ивар открыл переговорную пластину и вызвал ближайший пост.

Сначала в ответ был треск. Потом чужой голос:

— Шестой маяк. Поток падает, но сохраняется. На внешнем сторожевом посту Клин поврежден накопитель. Людей выводим.

— Сколько там осталось? — спросил Ивар.

— Девять человек. Двое сопровождают раненого. Дорогу заваливает снегом.

Я посмотрела на Ровена, который как раз вошел в мастерскую.

— Капитан, на Клине девять человек, — сказала я. — Они не успеют пройти до сплошного падения защиты, если дорога перекрыта.

— Уже направил встречную группу, — ответил он. — Генерал приказал отвести патруль с соседнего перевала. Сейчас они пытаются добраться до сторожки с нижней стороны.

— Пусть не идут через открытый склон, — сказал Ивар. — Там больше нет уверенного кольца шестого.

Ровен посмотрел на карту, запомнил маршрут и ушел передавать уточнение.

Никто из нас не произнес, что девять человек могут не успеть. Это и без слов было ясно.

К полудню Фарн изменился до неузнаваемости.

Торговые ряды опустели. На главной площади стояли сани, нагруженные мешками с крупой, дровами и одеялами. На дверях лавок появлялись объявления, куда обращаться жителям разных кварталов. Городская стража направляла людей к укрытиям, а те, кто мог помочь, таскали воду, переставляли лавки и освобождали помещения под ночлег.

Мне требовалось проверить резонатор городской звонницы, и я вышла в сопровождении Мика и двух работников. По пути мы остановились возле восточной школы: ее отопительная линия должна была стать одной из первых, подключенных к старому источнику.

У входа Тесса спорила с управляющим здания.

— В коридоре оставьте проход шириной не меньше двух шагов, — говорила она. — Если придется выносить больного, через эти тюки не пройдете.

— У нас больше некуда складывать вещи!

— Тогда вынесите лишние скамьи в крытый двор. Они не замерзнут, в отличие от детей.

Увидев меня, Тесса коротко кивнула.

— Ваш старый контур дает здесь тепло?

— Пока только обычное, — ответила я. — Защитную настройку еще не включали.

— Здесь тепло есть. А вот северная школа уже жалуется, что от стены тянет холодом, хотя печи горячие.

Я нахмурилась.

— Не от печей. Это может быть край ослабевшего поля четвертого маяка. Их нужно перевести ближе к центру.

— У нас уже есть такой план. Но некоторых тяжело передвигать.

Я взглянула внутрь школы. Вдоль стен расставили матрасы. Женщина кормила малыша из чашки, два старика сидели рядом с печью и молча смотрели на дверь. В углу знакомая девочка с рыжими косичками сортировала варежки, принесенные из дома.

Тесса проследила за моим взглядом.

— У нас достаточно рук, чтобы справиться с размещением. У вас — чтобы удержать защиту. Не меняй одно на другое, Нора.

— Я не собиралась.

Она приподняла бровь.

— Ты уже почти предложила помочь переставлять кровати.

Я нехотя улыбнулась.

— Почти.

— Вот и не надо. Зато скажи, если старый источник начнет слабеть. Мне нужно знать заранее, сколько людей переводить к основной котельной.

— Передам точные ограничения после первого испытания.

— Договорились.

Тесса сжала мне плечо, и мы продолжили путь.

На городской звоннице работали двое механиков. Резонатор был подключен к независимому слабому накопителю. Он не должен был менять работу маяков — только передавать контрольный ритм на вторую станцию по старой медной линии.

— Приемник в крепости готов, — сообщил Мик после связи.

Я проверила, что цепь отделена от действующих тепловых проводников, и разрешила пробный запуск.

Колокол ударил один раз.

Глубокий звук прошел над пустеющей площадью. В бронзовом корпусе рядом со мной дрогнула тонкая пластина. Через несколько мгновений ответила сигнальная руна крепостной станции.

— Задержка одна и восемь десятых секунды, — прочитал Мик.

— Слишком много для прежних настроек, — сказала я. — Но прием устойчивый. Повторим.

Мы сделали четыре измерения. Задержка менялась в пределах трех десятых секунды. Это было заметно, но исправимо: клапанам можно назначить разные интервалы, если известна наибольшая возможная задержка и предусмотрен запас.

— Не пытайтесь сделать их одновременными любой ценой, — сказала я одному из городских мастеров. — Пусть один участок начнет позже, зато без встречного потока.

— Тогда край щита на мгновение ослабнет, — заметил тот.

— Лучше короткое контролируемое ослабление, чем удар по обоим соединениям. Мы не сможем чинить две новые аварии одновременно.

Он кивнул, и мы записали новую последовательность.

Мик выглядел довольным, пока не посмотрел на контрольный термометр.

— Госпожа Элден, здесь стало холоднее.

Я приложила ладонь к каменной стене. И правда. Обычная печь под звонницей работала, от решетки шел горячий воздух, а поверхность камня заметно остывала. За окном вдоль края крыши появлялась белая матовая полоса.

— Уходим, — сказала я. — Резонатор пока оставляем отключенным. До подключения защитного участка оставаться здесь опасно.

Городские механики не спорили. Мы успели спуститься на площадь, прежде чем белая полоса поползла вниз по стене, медленно захватывая каменные швы.

Никто не закричал. Люди на площади увидели ее, схватили последние мешки и побежали к укрытиям. Возле ворот городской стражник уже закрывал проход к рынку.

Я посмотрела на часы.

Белая Стужа пришла к жилым кварталам раньше, чем позволял наш самый осторожный расчет.

В мастерскую я вернулась через северный вход, где еще действовала защита первого маяка. Между зданием городской управы и главным корпусом крепости теперь проложили узкий проход из деревянных щитов, обтянутых войлоком. Солдаты поливали петли горячей водой, чтобы створки не примерзали, и тут же вытирали их насухо.

Ивар встретил нас у испытательного стола.

— Почему задержались?

— Стужа дошла до городской звонницы. Мы успели измерить задержку, но оставили станцию выключенной.

Он посмотрел на часы.

— Так быстро?

— Да. Нужно предупредить Хельму: от западного рынка до школы лучше больше никого не направлять.

Мик передал записку офицеру связи. Ивар подвел меня к стенду, где наконец собрали третий резонатор. Бронзовый диск сидел в прочной раме. Небольшой привод уже мог задавать равномерный ритм, но место для главного проводника оставалось пустым.

— Его закончили? — спросила я.

— Почти. Плавку проверили, цельную сердцевину отлили. Сейчас очищают край и крепят транспортную раму. Весит тридцать восемь с лишним килограммов. Сама рама — еще двадцать. На санях легко, на руках далеко не унести.

— Почему тогда не разобрать раму для перевозки?

— На той стороне ущелья нет времени заново подгонять направляющие. Бранн приготовил крепление под целый блок.

Я проверила отливку измерителем. Состав соответствовал расчету. Только возле правого края обнаружился неглубокий след, оставшийся от формы.

— Здесь нужно снять выступ, иначе при нагреве он упрется в кожух, — сказала я.

Ивар пометил место мелом.

— Сделаем.

К нам подошел капитан Ровен. На лице его виднелась серая полоса от воротника — он весь день ездил между постами.

— Плохие новости с Клина, — сообщил он.

Я обернулась.

— Людей вывели?

— Не всех. На сторожевом посту лопнул накопитель. Верхняя часть башни обрушилась на лестницу, когда они пытались спуститься. Встречная группа добирается через нижний служебный ход.

— Сколько осталось внутри?

— Четверо. Остальные уже в безопасной зоне. Один из них тяжело ранен.

Ивар опустил взгляд.

— Если накопитель разрушен, защиту туда уже не вернуть. Не посылайте туда ремонтников, капитан.